Порочная игра (СИ) - Бойд Анастасия

Я плавно перевернулась, будто уже спала, и снова оказалась ближе к Глебу. Я хочу обнять его. Он не поймёт, что это осознанно. Он подумает, что я просто сплю. Моя рука медленно поползла на его торс, и робко обняла.

– Ты мне тоже нравишься, снежинка, - тихо сказал Хлыстов, и погладил мою руку. – Признала своё поражение? 

Я ничего не ответила, отыгрывая свою роль до конца, но Хлыстов оказался хитрее меня. Он внезапно поднял мою руку и резко бросил, а я не успела сообразить, что мне нужно расслабиться, дёрнула рукой и открыла глаза.

– Не спишь? - усмехнулся он. – Чего-то захотела?

– Ничего. Я уже сплю, - мой артистизм был ниже плинтуса, не смотря на настоящую сонливость.

– Конечно, - Глеб лёг на бок напротив меня и положил на свой бок мою руку, которую я сразу же забрала.

– Что ты делаешь?

– Решила всё на бессознанку свалить? Трусиха. Можешь обнять меня, если хочешь. Я не кусаюсь, в отличие от тебя, - снисходительно улыбнулся Хлыстов. Почему он стал таким добрым? Жалеет меня?

– Не хочу.

– Обнимай, или инфекционка, - нахмурился он. Нет, всё по-прежнему. 

– Зачем играть в добро, если поступать как злодей.

– Хватит болтать.

Хлыстов чмокнул меня в кончик носа, и снова вернул мою руку на свой торс. Я сдалась. Подвинулась ближе, и смело заглянула в его глаза. Что происходило со мной? Куда я двигалась? К чему стремилась? Мне действительно не хотелось быть счастливой? Хлыстов мог посмеяться надо мной, но я рискнула и потянулась к его губам. Он замер. Ответных действий не последовало, но когда я уже прикоснулась к нему губами, Глеб прижал меня к себе сильнее и подхватил мой порыв. Он осторожно целовал меня, гладил, ощутимо сдерживаясь, чтобы не перейти от нежности к страсти. Я просунула руку под футболку Хлыстова, и случайно коснувшись коленом между его ног, ощутила эрекцию. Способна ли я сейчас на это? Температура кажется спала, но сил не было совсем.

– Кать... Не драконь, - хрипло и тихо протянул Хлыстов, и приостановился.

– Я смогу...

– Нет... Мы не будем сейчас этим заниматься. Ты должна отдыхать.

– Я кажусь тебе сейчас некрасивой?

– Ты кажешься мне сейчас простуженной пациенткой. А я, видимо, кажусь тебе совсем козлом похотливым, который готов пыхтеть на слабой девочке, даже во время горячки и под звуки кашля. 

– Мне немного лучше, - я не понимала, зачем уговаривала его, учитывая то, что действительно этого сейчас не хотела. Просто, чтобы не потерять? 

– Не о том думаешь, моя ненасытная Екатерина, - безоговорочно осадил меня Хлыстов, и кажется успокоился. – Давай спать.

Мы улеглись удобнее. Глеб укутал меня в одеяло, и снова заставил обнять себя. Я пропадала. Я влюблялась в него, и вероятно только потому, что он хорошо со мной обращался, когда мне стало плохо. 

Глава 20

У меня была температура в течение трёх дней. Хлыстов в эти дни оставался дома, и по-прежнему ухаживал за мной, не используя в низменных целях, а потом я как-то резко пошла на поправку. На четвёртый день моего пребывания в квартире Глеба, он всё-таки ушёл в университет. 

Я проснулась. На журнальном столике стоял термос, тарелка с бутербродами, лекарства и записка.

"Снежинка, будь хорошей девочкой. Покушай и выпей лекарства. Приду проверю. Если что – звони. К сожалению, без меня университет совсем загибается, и придётся помочь несчастным студентам. Жаль, что среди них сегодня не будет одной маленькой злюки. Я буду скучать по ней".

Я улыбнулась, выполнила его указания, и задумалась. Что мне делать? Я одна в чужой квартире. Хозяйничать неловко. Сбегать как-будто не хочется, ведь я ещё не окрепла и в общаге может стать хуже. А что, если приготовить что-нибудь? За всё это время, мы питались только едой на заказ, и не думаю, что Хлыстову не хотелось бы чего-то нормального, а не хлебобулочного. Я подошла к холодильнику. Кисломолочка, сосиски и яйца. Из этого вряд ли получится какой-нибудь борщ. Я снова прилегла, взяла телефон, заказала продукты с доставкой, и через час уже принялась готовить. Я редко готовила. На кухню в общаге, порой, лишний раз и заходить не хотелось, не то что создавать полноценный комплексный обед, поэтому уже почти три года как концентраты и колбаса – моё всё. 

(window.adrunTag = window.adrunTag || []).push({v: 1, el: 'adrun-4-144', c: 4, b: 144})

За два часа, пока возилась с супом и макаронами по-флотски, я поняла, что всё-таки ещё не выздоровела. Голова разболелась. Захотелось снова лечь, но в дверь вдруг позвонили. Курьер в красной униформе без лишних вопросов передал большой картонный конверт для Хлыстова. Странно. Он даже не спросил, кто я. 

Я закрыла дверь, и рассмотрела письмо. Всё было написано на немецком, отправитель какой-то профессор из Мюнхена... Институт неврологии. Глеб уезжал тогда так надолго в Германию? Интересно, что там внутри, но в любом случае, я всё равно не понимаю немецкий язык. Стало ужасно любопытно, чем он занимается, какой научной деятельностью. Искать этот институт в интернете, я не стала, поэтому просто зашла на сайт нашего университета во вкладки "Преподаватели". Да уж... Эти пять строк информации о Хлыстове были ужасно скудными, но хотя бы стало ясно, что он участвует в разработке новой программы лечения рассеянного склероза, в сотрудничестве с кафедрой немецкого института, и является членом Европейской академии неврологии. Я понятия не имела, что это значит и что конкретно делает Глеб, но будто бы почувствовала гордость оттого, что мой любовник старается помочь больным людям.

Время близилось к трём часам дня, но Хлыстов всё ещё не вернулся. Пошла в душ. Завернутая в полотенце, вышла из ванной, и мой взгляд упал на пианино. Да чтоб меня... Почему так трудно просто сыграть, ни о чём не вспоминая? Неужели, я настолько слабая, что не могу переступить через этот дурацкий барьер? Подошла к инструменту, подняла крышку и начала играть так робко, будто не имела права это делать. Играла, ускоряясь в темпе и не заметила, как увлеклась и расслабилась, импровизируя на ходу. Боковым зрением заметила, что я уже не одна в комнате. Резко остановилась. Повернула голову, и обнаружила возле входной двери Хлыстова. Он улыбался, будто подловил меня, но его взгляд не казался хитрым или уличающим. Он словно был рад, что я решилась сыграть.

– Почему остановилась? - спросил Глеб, и я пожала плечами, подойдя ближе к нему.

– Тебе письмо принесли.

– Да, знаю. Я предупредил курьера, чтобы отдал его тебе. Как ты?

– Почти хорошо. Небольшая слабость, но в целом, лучше, - робко ответила я, придерживая полотенце и испытывая неловкость за свой внешний вид.

– А как иначе? Ты послушно выполняла назначения врача, соблюдала постельный режим. Вот и результат. Умница, - улыбаясь, прокомментировал Хлыстов, придерживаясь строгости в голосе. – Чем так вкусно пахнет?

– Я немного... В общем, я приготовила поесть, - с трудом выговорила я, будто не суп сварила, а перевезла к нему свои вещи.

– Из чего?

– Заказала в интернет-магазине продукты.

– Я верну тебе деньги. Почему ты мне не позвонила? Я бы оплатил. Не хватало ещё, чтобы меня кормила студентка, - деловито сказал Глеб.

– Как хочешь. 

– Спасибо, - он погладил моё плечо и тепло улыбнулся. 

– Пустяки.

– Мне тебя не хватало. Твой пустой стульчик выглядит очень уныло, когда на нём нет твоей попки, - подмигнул Хлыстов, и я поморщилась.

– Что за ерунду ты несёшь? Как подросток, ей-Богу.

– И не говори. Совсем старик рехнулся, - хмыкнул он, и потянул меня к себе за полотенце. – Тебе ведь лучше?

– Лучше.

– Отлично. Не могу же я дрочить вечно, - сказал он, и зажмурился. – Вот чёрт. Прости... Что-то меня заносит сегодня.

(window.adrunTag = window.adrunTag || []).push({v: 1, el: 'adrun-4-145', c: 4, b: 145})

Хлыстов распахнул моё полотенце, и оно упало к нашим ногам. Полностью голая, я, даже не раздумывая, бросилась к нему в объятия. Плевать уже, что будет дальше. Он подхватил меня на руки, уложил на диван, разделся и начал демонстрировать, как сильно ему не хватало нашей близости пока я болела. Но что-то в этом было новое. Возможно то, что я теперь прикасалась к нему, или то, с какой нежностью он целовал меня... Целовал везде.