Афера по букве закона (СИ) - Еленина Юлия

Можно даже не уточнять кто, и так понятно, что скоро все дамы города придут поклоняться к дверям следственного комитета.

— И что вы рассказали симпатичному из органов?

— Да ничего, — пожала старушка плечами. — Оксанка неприметно жила. Работа-дом. Только один раз недавно шумела.

— По поводу шумела?

— Да я к глазку припала, но лампочка тусклая. У дверей с каким-то парнем ругалась. Он тихо говорил, я не слышала, а она кричала, что это неправильно, так больше продолжаться не может и она все расскажет какому-то Саше или Паше. Ну, всякое в молодости бывает. Может, бывший мужик доставал?

— Все может быть, — со знанием дела кивнула я. — Спасибо вам.

— Как симпатичного того увидите, скажите, чтобы еще на чай с малиновым вареньем заходил.

— Обязательно.

Насколько я знаю, Леша терпеть не может малиновое варенье, так что вряд ли воспользуется предложением.

Спустившись обратно во двор, я села в машину и опустила голову на руль. Что-то одна я устала всего-то от общения с милой старушкой. Не хватает мне и Леши, и Ботаника. Втроем мы в два счета разобрались со всем, все связали и обратно распутали.

Ну а пока меня ждет Верещагин. И перед встречей с ним надо опять воспрять духом.

Вот только с духом оставались проблемы, даже когда я остановилась возле ресторана. Ничего, справимся. Где ничего нет, даже черт не возьмет. Достав косметичку, которая априори должна быть в сумочке каждой женщины, я припудрила носик, подкрасила губы и вышла из машины.

Спина прямая, нос кверху (главное, не навернуться, но здесь вроде с дорогами и порогами все в порядке), уверенный шаг — и я вошла в ресторан.

— Добрый день, — тут же подошла ко мне девушка, — желаете пообедать?

— Меня ждет Станислав Ильич Верещагин.

Она кивнула и еще вежливее сказала:

— Прошу за мной.

Мы поднялись на второй этаж, где располагались отдельные кабинеты, и девушка постучала в ближайший к лестнице. Не дожидаясь ответа, она толкнула дверь и пропустила меня внутрь.

Уютное место. Я сразу бегло осмотрелась, а потом перевела взгляд на человека за столом и улыбнулась, вежливо, но холодно.

Вместо приветствия Верещагин спросил, когда я устроилась напротив него:

— А вы теперь одна ходите?

— Что вы, у меня тут через каждые два метра стоит личный охранник. Я так понимаю, что светскую часть мы опустили?

В кабинет вошла официантка с двумя чашками кофе и, поставив их на стол, спросила:

— С заказом определились?

— Два бизнес-ланча, — сказал Верещагин. — А к чему нам тратить драгоценное время? Мы же люди занятые, да и уверен, что вы уже обо мне все знаете, — обратился ко мне, улыбнувшись, когда мы снова остались вдвоем.

Да, было в нем обаяние, тонна обаяния. Меньше, конечно, чем у Леши, но он нравился даже мне, а адвокаты и человеколюбие — понятия мало совместимые. Вроде бы обычный мужик сорока с хвостиком лет, не сказала бы даже, что очень симпатичный. А все равно что-то есть… Вот застанешь такого на месте преступления, а он скажет: «Не я», и все поверят.

— Станислав Ильич, вы знали Никиту Романова?

— Впервые слышу.

И вот верю же.

— А вы не знаете, почему он мог часто наведываться в ваш офис?

— Послушайте, — обаятельно улыбнулся Верещагин, — возможно, он неофициально подрабатывал у нас курьером. Знаете, такая подработка для нуждающихся в свободное от основной работы время.

— Нас? — переспросила я, впившись взглядом в мужское лицо.

— Наверное, частое общение со следователями сделало вас такой подозрительной. У нас — это в моей компании.

И вот невозможно не поверить.

Но врагу не сдается наш гордый варяг.

— Скажите, а могу ли я тогда поговорить с кем-то из вашей курьерской службы? Думаю, его должны там помнить.

Верещагин сделал такое несчастное лицо, что я готова была его прижать к груди, и развел руками:

— Извините. Я не могу так рисковать. Ваша возникшая дружба с моим конкурентом не может не насторожить меня. Вдруг вы работаете на нашего уважаемого Михаила Юрьевича? Я бы очень хотел вам помочь, — чуть ли не положа руку на сердце проникновенно заверил меня Верещагин. — Но не могу. Вот если ваш муж придет с постановлением…

— Бывший муж, — поправила я.

— Да вы что? Разводы — это так трагично…

А вот теперь мне захотелось броситься к нему на грудь и разрыдаться. И понимаю же, что это игра на публику, наверное, он перед зеркалом каждый вечер тренируется, а все равно берет за душу.

— Мы немного не об этом, — остановила я Верещагина.

— Да, конечно, извините. Понимаю, что вам тяжело. Я наслышан о ваших приключениях в компании коллеги и бывшего мужа. Это, наверное, так интересно.

Ответить я ничего не успела — нам принесли заказ. Кажется, от Станислава Ильича напрямую я ничего не добьюсь. Он вроде бы и идет на контакт, такой весь открытый и жаждущий помочь, но что-то темнит и переводит тему. И что-то мне слабо верится, что не дает он мне поговорить со своими работниками из-за моей так называемой дружбы с Гончаровым.

— У вас к Михаилу Юрьевичу какая-то личная неприязнь? — спросила я.

Верещагин в ответ улыбнулся:

— Обычная здоровая конкуренция.

— А можно небольшую просьбу?

— Ну как же можно отказать красивой девушке…

— А вы не могли бы сами узнать, чем именно у вас занимался Романов, и позвонить мне?

— Ну это вполне выполнимо, — кивнул Верещагин.

Что и требовалось доказать. Какой генеральный директор будет сидеть на телефоне или бегать по этажам, чтобы для человека, с которым даже необязательно было встречаться, достать информацию? Но Станислав Ильич, кажется, привык, что ему все в рот заглядывают.

Я не стала его разочаровывать и, расплывшись в улыбке, благодарно кивнула:

— Буду вам благодарна. Спасибо за обед.

— Спасибо за компанию. До свидания.

Выйдя из кабинета, я осмотрелась по сторонам и припала ухом к двери. Интуиция на это «у нас» сработала красной лампочкой. Буду я, конечно, выглядеть по-идиотски, если меня сейчас кто-то заметит, но была не была.

Верещагин говорил громко, но все равно часть фраз приходилось додумывать:

— Да, приходила… Нет, только девушка. Конечно, я не пустил ее в офис… Нет… Все будет нормально…

На лестнице послышался стул каблуков, и я отпрянула от двери, отряхнула невидимую пылинку с блузки и улыбнулась поднявшейся официантке.

— До свидания, — сказала она.

— Всего доброго, — тоже попрощалась я.

Итак, я уверена, что Верещагин позвонит мне сегодня же и скажет, что Романов подрабатывал курьером.

Тогда переходим к плану «Б» и подключаем тяжелую артиллерию.

Глава 8

Я поехала домой, чтобы пораскинуть мозгами. Сделала кофе и начала прикидывать варианты.

Верещагин что-то скрывает — это точно.

В офис он меня не пустил не просто так — интуиция подсказала.

И мое окружение для него не тайна — сам на это намекнул.

Даже если Леша пойдет мне навстречу, то ему придется как-то обосновать постановление, которое он, скорее всего, не получит. Придется справляться своими силами. Итак, что надо? Я, само собой, светиться не буду. Ботаника Верещагин знает, при большом желании узнает и о Таньке, и о Костике. Так, надо всех собрать.

Взяв телефон, я нажала на значок «Скайпа» и стала ждать ответа, чувствуя себя редкостной гадиной.

— Ванечка, — запела я, когда на экране показалась довольная физиономия Ботаника.

Мой протеже охренел и выронил телефон, так что теперь я могла лицезреть потолок. Ладно, подожду.

Телефон взяла Инесса и спросила, надев наушник:

— Ты что сделала с моим мужем?

— Пока ничего, а он что, в ступоре?

— Кажется, он впал в кому.

— Я просто назвала его Ванечкой.

— А-а-а, — протянула Инесса. — Ну тогда неудивительно. А ты что хотела-то?

— У вас сколько дней отпуска осталось? — спросила я.

— Еще пять.

— А хотите я куплю вам путевку на Кубу, Сейшелы или куда захотите?