Люси Монтгомери - Энн в Редмонде

Хуже, чем труд школьной учительницы, у нас, по-моему, не оплачивается никакой другой. Ну вот, я излила тебе душу, и мне стало легче. В общем-то не так уж мне было плохо учительствовать, но теперь я хочу учиться вместе с тобой в Редмонде.

А теперь, Энн, я хочу предложить тебе план. Ты знаешь, как я ненавижу жить в пансионах. Я прожила в них четыре года, и больше сил моих нет — еще три года я не выдержу. Так вот: что, если нам троим снять в Кингспорте небольшой дом? Это обойдется нам дешевле. Конечно, надо, чтобы кто-нибудь вел хозяйство, но у меня есть подходящая кандидатура. Помнишь, я тебе рассказывала про тетю Джемсину? Она ужасно добрая и милая, несмотря на кошмарное имя. Ее так назвали, потому что ее отец, которого звали Джемс, утонул в море за месяц до ее рождения. Я ее зову тетя Джимси. Так вот, ее единственная дочка недавно вышла замуж за миссионера и уехала в Индию. Тетя Джемсина ужасно страдает от одиночества. Она с радостью приедет в Кингспорт и будет вести наше хозяйство, и я уверена, что вы с Присциллой ее полюбите. Мне ужасно нравится мой план. Как нам было бы хорошо без всех этих квартирных хозяек!

Если вы с Присциллой согласны, попробуйте, поскольку вы уже на месте, подыскать подходящий дом уже этой весной. Мне кажется, откладывать на осень не стоит. Лучше снять дом с мебелью, но на худой конец какую-то мебель мы наскребем у знакомых и по чердакам. Так или иначе, жду от тебя скорого ответа, чтобы тетя Джемсина знала, на что ей рассчитывать».

— По-моему, прекрасная мысль, — одобрила Присцилла.

— По-моему, тоже, — радостно отозвалась Энн. — Правда, у нас не такой уж плохой пансион, но, что там ни говори, пансион — это не дом. Давай-ка начнем искать подходящий домик, пока на нас не свалились экзамены.

— Только учти, что подходящий дом найти нелегко — предупредила ее Присцилла. — Очень-то не обнадеживайся, Энн. Хороший дом в хорошем районе будет нам не по карману. Придется, наверно, смириться с паршивым домишком на паршивой улочке и утешаться тем, что нам хорошо вместе.

Они начали поиски дома, но вскоре обнаружили, что найти что-либо подходящее даже труднее, чем предполагала Присцилла. Домов сдавалось много — с мебелью и без, — но один был слишком велик, другой слишком мал, третий слишком дорог, четвертый стоял слишком далеко от университета. Пришла и прошла экзаменационная сессия, наступила последняя неделя семестра, а дом, о котором они мечтали, все еще оставался воздушным замком.

— Придется, видно, перенести поиски на осень, — устало сказала Присцилла Энн на прогулке в парке. Стояла чудесная погода: дул теплый ветерок, ярко светило солнце, голубело небо.

— Давай не будем портить чудный день мыслями о своих заботах, — предложила Энн, любуясь затянутой жемчужной дымкой гаванью, по которой бежали пенистые барашки. — У меня в крови поет весна, и мне являются чудные видения.

— А разве не замечательно в первый раз скинуть зимние теплые одежды и выйти на улицу в легком платье? — добавила Присцилла. — Чувствуешь себя так, будто родилась заново.

— Весной все рождается заново. И каждая весна по-своему нова. Ни одна из них не похожа на другую. Смотри, как зазеленела трава вокруг маленького пруда и как набухли почки на иве!

— И экзамены позади. Через неделю мы будем дома.

— Я очень рада, — сказала Энн. — У меня столько планов. Во-первых, я хочу посидеть на приступке у задней двери и ощутить на лице ветерок, дующий с поля мистера Гаррисона. Я хочу поискать в лесу молодые папоротники и собрать букет на Фиалковой поляне. Хочу услышать пение лягушек и перешептывание листьев на тополях. Но Кингспорт я тоже полюбила и рада, что вернусь сюда осенью. Как хорошо, что мне все-таки удалось получить стипендию Торбурна. Я просто не имею права тратить на себя все сбережения Мариллы.

— Если бы только мы сумели найти дом, — вздохнула Присцилла. — Вон внизу лежит Кингспорт — столько домов, и среди них нет ни одного, который бы подошел нам.

— Не надо, Присси, все еще впереди. Найдем мы дом. В такой день, как сегодня, для меня нет ничего невозможного.

Они гуляли в парке до вечера, а потом пошли домой мимо Домика Патти, чтобы еще раз на него полюбоваться.

— Ой! — воскликнула Энн, когда они приблизились к домику. — Посмотри-ка, Присцилла, и скажи, что это мне не мерещится.

Присцилла поглядела, куда показывала Энн, и действительно, над калиткой Домика Патти висела надпись: «Сдается внаем с мебелью».

— Присцилла, — прошептала Энн, — а вдруг нам удастся снять Домик Патти?

— Вряд ли, — отозвалась Присцилла. — В наше время сказок не бывает. Я даже надеяться не хочу — я не вынесу разочарования. Цена наверняка окажется недоступной. Не забывай, что дом стоит на Споффорд-авеню.

— Все равно нужно узнать, — твердо сказала Энн. — Только, пожалуй, не сегодня — уже поздно. Придем завтра. Ох, Присси, если бы нам удалось снять этот чудный домик! С той самой минуты, как я его увидела, мне всегда казалось, что я еще познакомлюсь с ним поближе.

Глава десятая

ДОМИК ПАТТИ

На следующий день девушки отправились к Домику Патти, открыли калитку и решительно прошли по дорожке к крыльцу. Апрельский ветер пел свою песенку в сосновом бору, населенном малиновками — толстыми и нахальными птицами, которые расхаживали по дорожкам, как у себя дома. Девушки робко позвонили в дверь, им открыла пожилая, суровая на вид служанка. Дверь вела прямо в большую гостиную, где у пылающего камина сидели две дамы — тоже пожилые и тоже суровые на вид. Они мало отличались друг от друга — разве что одной исполнилось, по-видимому, лет пятьдесят, а другой — лет семьдесят. У обеих были огромные голубые глаза, спрятанные за стеклами очков в стальной оправе, у каждой на голове — чепец и на плечах — серая шаль. Обе непрерывно вязали, покачиваясь в креслах-качалках, и молча смотрели на девушек. Позади каждой сидела огромная белая фарфоровая собака с зеленым носом и зелеными ушами. Энн зачарованно глядела на собак: они показались ей хранительницами очага в Домике Патти.

Несколько минут все молчали. Девушки были в растерянности и не знали, как начать, а хозяйки и фарфоровые собаки вообще как будто не имели намерения затевать беседу. Энн окинула комнату взглядом. Какая прелесть! Другая дверь вела прямо из гостиной в сосновую рощу, и малиновки прыгали на самом ее пороге. На полу лежали точно такие же, как у Мариллы, плетеные коврики, которые везде, даже в Эвонли, считались безнадежно вышедшими из моды. И вот пожалуйста — Энн снова встретила их, и не где-нибудь, а на фешенебельной Споффорд-авеню. Большие напольные часы громко и размеренно тикали в углу. Над каминной полкой висел очаровательный застекленный шкафчик, в котором стоял старинный чайный сервиз тончайшего фарфора. Стены были увешаны пожелтевшими от времени гравюрами и силуэтными портретами. В одном углу гостиной начиналась лестница, которая вела на второй этаж. Там, где она поворачивала, в стене было прорезано длинное окошко, а под ним стояла уютная скамеечка. Да, домик не обманул надежд Энн.