Джанет Дейли - Наследство для двоих

– Иден с тобой?

– Да, в гостиной. С Беном в шашки играют. – Она посмотрела на две головы – седую и темноволосую, склонившиеся над шахматной доской на журнальном столике.

– Выезжаю немедленно. Жди.

– Нет, Мак, не надо, тебе сюда нельзя. Если Доби, вернувшись, узнает, что ты здесь… Нет, лучше даже не думать, что тогда произойдет.

– Черт возьми, Эбби, но тебе нельзя оставаться там!

– Ничего не поделаешь, Мак, нужно. Во всяком случае, пока не придумаем, куда пристроить кобыл с жеребятами. Надо было, наверное, отложить этот разговор с Доби, подождать до тех пор, пока мы подыщем новую конюшню. – Вспомнив, сколько труда и денег она вложила в строительство конефермы, Эбби теперь уже жалела, что не отложила решительное объяснение с мужем до лучших времен.

– Считай, что этой проблемы у тебя нет. Твоих лошадей мы устроим в моем поместье. Так что кинь в чемодан самое необходимое, забирай Иден и Бена с собой, и через полчаса встречаемся все вместе у меня.

– Но…

– Не спорь, Эбби. Я не могу рисковать, когда речь идет о тебе… или Иден. Если уж мне нельзя приехать за тобой, то сама приезжай ко мне. Договорились?

Эбби колебалась. Впрочем, одно ей казалось бесспорным: если Доби вернется, чтобы устроить здесь сцену, лучше, чтобы Иден не видела этого. К тому же они с Беном еще смогут вернуться сюда, чтобы заняться лошадьми.

– Да…

– Вот и прекрасно. Значит, встречаемся через полчаса. И еще, Эбби…

– Что?

– Я люблю тебя.

Она почувствовала, как к ее глазам подступают слезы.

– И я тебя люблю, Мак.

Сейчас она любила его еще сильнее – за готовность прийти на помощь, когда ей так нужна была его поддержка. И после того, как Маккрей положил трубку, она продолжала стоять, прижимая телефонную трубку к уху, словно прислушиваясь к отзвуку его слов и не решаясь разрушить мостик близости, связавший их сердца. Через некоторое время в трубке послышался второй щелчок, за которым последовал гудок. Кто-то явно подслушивал их. Эбби широко раскрытыми глазами смотрела на телефон. Ее осенила догадка, граничившая с уверенностью: это была Рейчел.

Аккуратно положив трубку на телефон, Рейчел поглядела в сторону дверей, ведущих в библиотеку, за которыми приглушенно звучали голоса Лейна и Маккрея. Когда двери распахнулись и в них появился Маккрей, она была уже далеко от телефона, стоявшего в каминном зале.

– Уже уезжаешь, Маккрей? – насмешливо осведомилась Рейчел, уязвленная в душе тем, что он мчался на помощь Эбби, как на пожар. И тут же обольстительно улыбнулась вошедшему следом Лейну: – Я сама провожу нашего гостя, дорогой.

– Спасибо, а то мне и в самом деле нужно срочно позвонить кое-кому. – Лейн остановился, чтобы пожать на прощание Маккрею руку. – Свяжусь с тобой на следующей неделе, может быть, даже чуть позже, как только удастся выкроить время, чтобы изучить как следует все, что ты принес.

– Что ж, буду ждать твоего вызова. Если возникнут какие-нибудь вопросы, звони немедленно. – Повернувшись к выходу, Маккрей на мгновение задержал взгляд на Рейчел.

Она же плавно, с кошачьей грацией взяла его под локоть и медленно повела мимо выложенного изразцами камина в главную прихожую. Дождавшись, когда Лейн удалился обратно в библиотеку, Рейчел как бы невзначай заметила:

– Ну вот, опять ты связался с этой Эбби.

– Это мое дело, Рейчел, и ничье больше.

– Ну и болван же ты, Маккрей, – не сдержала она вздоха раздражения. – Ведь ее привлекает в тебе только одно – твои деньги. Подожди, и ты сам убедишься в этом. Ты не хуже меня знаешь, что она одержима навязчивой идеей создать конезавод, который мог бы соперничать с Ривер-Бендом. Но ее прижимистый муженек не дает ей денег, вот она и остановила свой выбор на тебе.

– На твоем месте, Рейчел, я бы не стал бросаться подобными обвинениями. – Маккрей неприязненно высвободил свой локоть из ее пальцев и взялся за бронзовую ручку входной двери. – Потому что на каждый твой укол в ответ можно найти десять.

Пригвожденная к месту суровым взглядом его темных глаз, Рейчел все же нашла в себе силы для прощальной колкости:

– Надеюсь, когда-нибудь ты вспомнишь, что я пыталась предупредить тебя.

Однако он уже вышел, хлопнув дверью перед ее носом.

Эбби терпеливо дожидалась появления Маккрея в тени широкого балкона, когда его машина наконец быстро выехала на подъездную дорожку и затормозила рядом с ее пикапом. Завидев его, идущего, вернее, почти бегущего к ней, она почувствовала, как тревоги покидают ее душу. Казалось, Маккрей не чувствует удушающей влажной жары, неизменно превращающей лето в Восточном Техасе в сущий ад. Он выглядел настолько свежо и бодро, в его чертах читалась такая решимость справиться с любыми трудностями, что Эбби наконец твердо уверилась в том, что все в конце концов будет хорошо. И все же, если вдуматься, она, должно быть, сошла с ума. Она, всегда гордая своей независимостью, никогда ни в ком не нуждавшаяся, теперь нестерпимо хотела прильнуть к груди сильного человека, способного защитить ее от всех невзгод, обрушившихся на ее бедную голову. Причем не любого человека, мысленно уточнила Эбби, а того, кто бежал сейчас к ней, – Маккрея.

Стремительно приблизившись, он озадаченно оглянулся.

– А где же Иден и Бен?

– Мы заметили конюшню на задворках, как только приехали, и Бен сразу же пошел ее осматривать. Ты же его знаешь. Ну а Иден, как всегда, увязалась за ним хвостом.

– Как она все это восприняла?

– Она еще ничего не понимает. – Эбби покачала головой, зачарованно уставившись на белые пуговицы его рубашки, страстно желая, чтобы он прижал ее к себе. – Я ей еще ничего не говорила.

– Ничего, позже скажем. Вместе, – это было именно то, что она надеялась от него услышать.

– Она еще такая маленькая. Не знаю, сможет ли она понять, в особенности то, кем ей доводишься ты.

– А мы не будем торопиться. Будем разъяснять ей все постепенно, шаг за шагом. – Маккрей тоже внимательно смотрел на нее. – Честно говоря, Эбби, я до самого последнего момента не надеялся, что ты порвешь с ним, во всяком случае, сейчас.

– Если бы я все хорошо взвесила, то, наверное, и в самом деле подождала бы. Все эти лошади, жеребые кобылы, скачки через две недели… В общем, не самое подходящее время для устройства личных дел. Но мне пришлось сделать это. – Истина заключалась в том, что для нее стала невыносимой сама мысль о том, что ей придется спать в одной кровати с Доби. Теперь, когда в ее жизни снова появился Маккрей, об этом не могло быть и речи.

– Если бы этого не сделала ты, Эбби, то через пару дней пришлось бы вмешаться мне самому, – твердо сказал Маккрей, не оставляя ни малейшего сомнения в серьезности своих намерений. – Господи, до чего же я соскучился по тебе, – с внезапной беспомощностью выдохнул он и, заключив Эбби в объятиях, жадно поцеловал ее.