Джанет Дейли - Наследство для двоих

Во сне она очень походила на Иден: те же густые волосы, окутывающие лицо темным облаком, те же длинные ресницы и чуть оттопыренная нижняя губа. Окончательно стряхнув с себя остатки дремы, Маккрей в волнующих подробностях вспомнил минувшую страстную ночь и, не в силах сдержаться, прильнул к сладостно изогнутым губам любимой.

Эбби, заворочавшись, сквозь сон ответила на его поцелуй. Приподняв голову, он внимательно вгляделся в нее. Она же, словно ненадолго вздремнувшая кошка, выгнула спину и потянулась, плотно прижавшись к нему грудью. Затем, снова свернувшись калачиком, Эбби чуть-чуть приоткрыла глаза.

– Уже утро? – спросила она голосом, немного осипшим от сна.

– Разве это имеет какое-нибудь значение? – Опершись на локоть, Маккрей провел рукой по ее животу и груди. Его пальцы прикоснулись к мягкому после сна соску, который под ними сразу же налился новой силой.

– Конечно, имеет, – ответила она, однако ее тело говорило ему совершенно другое.

– Именно таким должно быть для нас каждое утро, Эбби: мы с тобой в одной постели, а Иден – в своей кроватке в соседней комнате.

– Мне нужно срочно подниматься. Не хотелось бы, чтобы она испугалась, проснувшись одна в незнакомой комнате. – Потянувшись к тумбочке, Эбби взяла его часы и взглянула на циферблат. – Восемь часов. Времени осталось в обрез – только и успею, что поднять Иден, закончить собирать вещи и тут же выехать в аэропорт, чтобы не опоздать на самолет.

Маккрей удержал ее в кровати.

– Ничего, полетишь более поздним рейсом. Побудь со мной еще немного.

На какое-то мгновение в ее глазах вспыхнул огонек желания, однако она решительно покачала головой.

– Не могу. – Эбби отодвинулась от него на край кровати. – В аэропорту нас будет встречать Доби.

Встревоженный ее изменившимся тоном, он смотрел на нее. Беззащитная худенькая женщина, сидя к нему спиной, торопливо натягивала на себя ночную рубашку, подобранную с пола. Ему нестерпимо хотелось увлечь ее обратно в кровать, заставить остаться. С другой женщиной этот прием сработал бы безотказно. Но только не с Эбби, и он знал это. С трудом сдерживая досаду, он поднял с полу брюки и тоже начал облачаться. Ключи и мелочь раздражающе забренчали в карманах.

Маккрей обернулся и снова пристально посмотрел на нее.

– Надеюсь, ты расскажешь ему о нас с тобой?

Она замялась, но, так, и не сказав ни слова, встала и направилась к двери, соединяющей две комнаты. Это молчание совершенно ему не нравилось.

– Погоди, Эбби, не уходи. Если не хочешь, чтобы разговор состоялся на глазах Иден.

Не дойдя двух шагов до двери, Эбби обернулась.

– А в чем, собственно, дело? О чем нам разговаривать?

Однако попытка разыграть недоумение не удалась.

– О нас. О чем же еще? Или эта ночь для тебя ничего не значила? – Он был уверен, что происшедшее между ними имело для Эбби огромное значение. Он готов был поспорить на что угодно, даже на собственную голову.

– Конечно, значила, – ответила Эбби, пряча от него глаза, и этот жест сказал ему больше, чем она могла предположить.

Теперь, уже вполне уверенный в том, каким будет ее следующий ответ, Маккрей задал главный вопрос:

– Ты любишь меня, Эбби?

Вздохнув, она уронила голову:

– Да…

– Разве ты не понимаешь, что это все меняет, Эбби? – Он внимательно наблюдал за сменой чувств, отражавшейся на ее лице. – Ты больше не можешь оставаться его женой. И ты должна сказать ему правду. Да-да, ты прекрасно знаешь это.

– Ничего я не знаю, – еле слышно произнесла Эбби.

Маккрей заскрипел зубами, еле сдерживаясь от того, чтобы схватить ее за плечи и затрясти изо всех сил.

– Что с тобой, Эбби? Ты что, слишком упряма или слишком горда, чтобы признать собственную ошибку? Или хочешь быть похожей на своего отца, оставаясь замужем за тем, кого не любишь, и калеча тем самым жизнь всех, кто рядом с тобой, как свою собственную?

– Это неправда! – вспыхнула она. Его обвинения очень быстро вывели ее из себя.

– Неужели? Тогда скажи мне, сколько же еще, по-твоему, я должен мириться с твоей ложью?

– Не знаю. У меня еще не было времени подумать. Я…

– В таком случае найди время и обдумай все как следует, да не тяни, – угрожающе произнес Маккрей. – Я слишком долго подыгрывал тебе, но не собираюсь делать это до конца жизни, украдкой бегая на свидания, ловя каждый редкий случай, когда ты можешь отлучиться из дому.

– Не угрожайте мне, Маккрей Уайлдер. – В ее синих глазах заблестела влага, отчего они стали еще прекраснее.

– Это не угроза, – вздохнул он, взяв ее за плечи и ощутив, как они напряжены. – Мы любим друг друга, Эбби, и я не позволю, чтобы ты причинила непоправимый вред нам обоим.

– Не все так легко, как ты думаешь, – робко попробовала возразить она.

– Не труднее, чем жить во лжи до конца своих дней.

Она тесно прижалась к нему, обвив руками вокруг пояса, как ребенок, ищущий у взрослого защиты и утешения.

– Я люблю тебя, Мак, честное слово, люблю. Но мне теперь так трудно разобраться в себе самой, отличить хорошее от плохого. А ведь я всегда думала, что знаю разницу.

Маккрей поцеловал ее. Это было единственное, на что он был способен в сложившейся ситуации.

Углы спальни фермерского дома снова привычно смотрели на нее. В молчании этой комнаты было что-то удручающее. Старая разнокалиберная обстановка была потерта и оцарапана, неся на себе неизбежные отметины долгих лет мебельной жизни. Все эти обшарпанные кровати и комоды, словно старые солдаты, потрепанные в боях, изъявляли готовность служить хозяевам еще долгие годы. Доби не выбрасывал ни одну вещь лишь из-за того, что она просто стара. Нет, он всегда терпеливо дожидался, когда она развалится на куски. Нарядное ситцевое покрывало на кровати и голубенькие льняные занавесочки на окнах появились здесь лишь благодаря настоянию Эбби. Когда-то их появление казалось ей триумфом, победой в нелегкой борьбе с мужем, но теперь она лишь равнодушно скользнула по ним взглядом.

Собранных вещей вполне должно было хватить на несколько дней. Захлопнув крышку чемодана, она стащила его с кровати. Когда Эбби ставила его на пол, ее взгляд случайно упал на обручальное кольцо. Она сняла его с пальца и после некоторых колебаний сунула в карман белого хлопкового платья.

Внизу хлопнула дверь. Нахмурившись, Эбби застыла на месте. Кто-то вошел в кухню, и она решила сойти вниз, чтобы посмотреть, кто это. Доби стоял у раковины, наполняя стакан водой из-под крана. Потрепанная шляпа была привычно сбита на затылок, к потной шее прилипли соломинки.

– Что тебе тут нужно в это время? – не слишком любезно осведомилась Эбби, взглянув на настенные часы. – До обеда еще далеко. Сломалось что-нибудь?