Анита Берг - Неравный брак

— Ты не писала Роберто?

— Нет, Онор, я не могу.

— А хорошо бы. Он так несчастен. Превратился в настоящего отшельника: никто не приезжает к нему в гости, он такой потерянный…

— Никаких вечеринок и развлечений, стало быть?

— Абсолютно никаких. Такое чувство, словно замок вообще опустел. Но я знаю, он там. Прячется, словно привидение, слоняется из угла в угол. Депрессия. — Она горестно вздохнула.

И все же Джейн не послушала совета. Да и что она могла ему написать? Она ведь уже говорила, что сожалеет о случившемся, молила его о прощении, уверяла, что любит, — а он и слушать не хотел. Зачем же тогда писать?

Месяц спустя после приезда Онор, когда Джейн хозяйничала на кухне, туда, запыхавшись, вбежала Мэй.

— Приехал! — выдохнула она, прервав на полуслове Зою.

— Кто приехал? — хором воскликнули женщины.

— Принц!

Джейн была совершенно не готова, она даже не была толком одета. Сердце ее бешено колотилось, ей казалось, она ошиблась, но нет — именно он стоял посреди гостиной, исключительно элегантный и совершенно не принадлежавший этому скромному миру. У Роберто был усталый, измученный вид, — и Джейн более всего на свете хотела броситься к нему и заключить в свои объятия.

Вместо этого она, смущаясь, произнесла:

— А, привет. — Она видела, как Роберто взглядом ощупал ее пополневшую фигуру и инстинктивно скрестила руки на животе. — Да, становлюсь толстухой, не слишком-то это все привлекательно, к сожалению. — Она попыталась улыбнуться, однако едва ли в этом преуспела.

— Онор мне рассказала о ребенке, — без всякой преамбулы произнес он.

— Да, она приезжала. Где ты ее видел?

— В Париже.

— Как там твоя квартира?

— Почему ты ничего не сказала мне о ребенке?

— Сказала. Я сказала, что… — Она осеклась.

— Я не поверил, думал, это твоя очередная хитрость. А почему же ты не сделала аборт?

— Ребеночек ни в чем не виноват. Он ведь не просил, чтобы его зачинали. Ну и… — Она вновь осеклась.

— Ну и?..

— Он — как бы частичка тебя. — Глаза Джейн наполнились слезами и она поспешила отвернуться.

— Джейн, мне кажется, мы должны пожениться.

Она резко вскинула голову. Она ушам своим не верила и раскрыла рот от удивления. Волнение ее было столь сильным, что она некоторое время слова не могла произнести.

— Для ребенка будет лучше, если он родится законным. Несправедливо было бы из-за нашей с тобой ошибки лишать его прав на наследство.

— Это может быть и девочка, — только и смогла произнести Джейн.

— Если мы поженимся, с ребенком все будет в порядке, — продолжал Роберто, словно не слыша ее слов. — Я не буду, в отличие от Алистера, пытаться отобрать его у тебя. Я не такой жестокий человек, напротив, мы будем вместе воспитывать его. Я с удовольствием буду проводить с ним каждое лето, с удовольствием буду кататься на лыжах. А когда он подрастет, мы будем вместе ходить на охоту. Хочу, чтобы у меня была возможность решать все вопросы, связанные с его образованием. Я бы предпочел, чтобы он учился в Италии. Вообще мне хотелось бы, чтобы он стал итальянцем, а не англичанином. Я оплачу няню, дом, а кроме того, назначу тебе определенное содержание.

— Что ж, так оно будет, пожалуй, справедливо по отношению к ребенку, — мягко произнесла Джейн, удивляясь, что голос ее звучит ровно. — Тебе вовсе ни к чему содержать меня, я этого не заслужила. А вот поддержать ребенка, это, конечно, хорошо. При том что все будет делать одна Мэй, других слуг нам не нужно.

— Это не совсем подходящий для тебя дом, — сказал он, оглядываясь по сторонам. — Найди что-нибудь получше, я куплю его для тебя. Может, стоило бы поискать имение подальше от города, там и воздух, и вообще… Он может научиться ездить верхом…

— Мне тут очень нравится, Роберто, и я совсем не хочу переезжать. Подруги помогают, нам совершенно не нужен огромный дом.

— Ну, не буду навязывать свое мнение. Оставайся тут, раз хочешь, а когда ребенок подрастет, видно будет. Если передумаешь, дай мне знать.

Все, что он говорил, скорее походило на выработку условий делового контракта, чем на встречу любящих людей. Джейн с надеждой смотрела на него во все глаза. Нервничая, она потянулась к нему, коснулась его руки.

— Я люблю тебя.

— Я тоже люблю тебя, Джейн.

— Зачем же тогда?..

— Затем, что я не смогу простить тебя. Я никогда больше не смогу тебе поверить.

— Ты сейчас останешься? — спросила она.

— Нет, у меня номер в «Гарден-хаус». Но я буду видеться с тобой каждый день.

До самого дня свадьбы он выполнял свое обещание. Каждый день они с Джейн вместе ездили обедать. Меж ними случались минуты такой душевной близости, что у Джейн возникала надежда. Но всегда что-то приключалось, — то ли она невпопад говорила, то ли некстати касалась Роберто, — и он буквально окатывал ее волной холода. Она невероятно страдала, вспоминая, сколько радости он дарил ей когда-то. Ночами она давала себе слово никогда более с ним не встречаться, но приходило очередное утро, и от прежней решимости не оставалось и следа.

Роберто подошел ко всем вопросам весьма продуманно. Он специально выбрал для свадьбы такой день, когда в Лондоне было намечено бракосочетание известнейшей кинозвезды. И этот его план отлично сработал: на их свадьбу не пришел ни один репортер. Свидетелями выступили Сандра и Бенджамин, а Зоя с Мэй оказались единственными гостями. Все они стояли под колючим декабрьским ветром на ступеньках центрального здания Большого лондонского совета, куда их заставила подняться Мэй, щелкая «Инстматиком». Джейн грустно думала о том, сколь непохожими получились две ее свадьбы, однако старательно улыбалась в объектив. Зоя приготовила потрясающий обед, Бенджамин обеспечил шампанское — но все равно, торжество получилось не очень веселым.

Перед отъездом Роберто с Джейн на несколько минут остались одни.

— Значит, ты все-таки решил уехать? — спросила Джейн.

— Да, завтра я улетаю.

— А вдруг да у нас с тобой получится? А, Роберто? — с надеждой произнесла она. Джейн, может, и не заговорила бы на эту тему, если бы не отъезд Роберто. Так же ей нечего было терять.

— Я превратил бы твою жизнь в сущий ад, Джейн. Подумай: никогда не доверял бы тебе, никогда не позволял бы уходить или уезжать одной… Ты и сама была бы не рада.

— Я бы привыкла.

— Нет, со временем ты бы меня возненавидела. Так будет гораздо лучше. Теперь у ребенка будет имя, он получит положенное ему наследство. А ты вольна поступать как захочешь.

— Но я хочу быть с тобой на любых условиях!