Юна-Мари Паркер - Богачи

— А вот это правда! — обиженно воскликнул Гарри. — И все потому, что он знает, с какой стороны хлеб намазан маслом! Я не забыл, как ты собрала для него целый чемодан ценностей из замка — книги, серебро, антикварные безделушки. Морган рассказала мне об этом. Конечно, он заботлив по отношению к тебе, еще бы! Этот пронырливый ублюдок своего не упустит!

— Ты груб и несправедлив к нему, особенно в нынешних обстоятельствах! Он не виноват в том, что его родители не сочетались законным браком! — Лавиния с достоинством поднялась. — По-моему, ты ведешь себя неразумно. Помни, Эндрю мог бы помочь тебе материально, когда ты избавишься от Морган.

— У тебя один Эндрю на уме! — Гарри вскочил с места. — Я с детства только и слышу — Эндрю, Эндрю, Эндрю! Он мне смертельно надоел. Не желаю больше о нем говорить. Я не понимаю, почему он тебе так дорог. Ведь он всего лишь мой кузен! А ты печешься о нем, будто он мой родной брат!

Лавиния развернулась и пошла к двери. Уже взявшись за ручку, она помедлила немного, а потом повернулась к Гарри. В тот же миг Гарри с отчетливостью понял, что она собирается сказать, и от этой мысли кровь застыла у него в жилах, а в ногах появилась такая слабость, что он предпочел немедленно сесть в кресло, чтобы не упасть.

— Он и есть твой родной брат, Гарри, — тихо вымолвила мать. — И тебе придется с этим считаться.

Морган бесцельно брела по Бонд-стрит вдоль череды сверкающих витрин фешенебельных магазинов и задумчиво разглядывала вывески. Куда бы зайти? Что купить сегодня? Шарф и перчатки от «Гермеса»? Хрустальную бонбоньерку с шоколадом у «Шарбонель и Уокер»? Какую-нибудь безделушку в художественном салоне? А вон за стеклом на черном бархате выставлены рубины и изумруды, переливающиеся всеми цветами радуги бриллианты… но у нее и без того достаточно драгоценностей. Может, остановить свой выбор на китайской инкрустированной шкатулке? Она будет неплохо смотреться на чайном столике.

Морган миновала старинные здания, возраст которых насчитывал несколько столетий и лениво переводила взгляд с одного магазина на другой, так ни на что и не решаясь. Если бы Гарри не предпочитал самостоятельно покупать себе одежду, можно было бы выбрать что-нибудь для него у Версаче. А может, купить себе платье у Валентино? Говорят, недавно пополнилась коллекция…

Скука, как неизлечимая болезнь, вытягивала из нее все жизненные соки. Ничто ее не радовало. У нее было все, и в то же время ничего. Она чувствовала себя одинокой и никому не нужной. Наверное, надо взять такси и отправиться к Харродсу. Так можно убить полдня, а там и вечер не за горами.

Супермаркет Харродса давно стал местом паломничества Морган, она относилась к нему как к святыне и всегда находила здесь утешение и благодатный уют. Мечтательно переходя от прилавка к прилавку, она ощущала, как бальзам проливается на ее израненную душу. Морган с удовольствием осознавала свою причастность к фантастическому миру роскошных вещей. Пирамиды из банок с белужьей икрой, коробки с шоколадом ручной работы, флаконы с изысканными духами и бриллианты размером с яйцо куропатки ласкали взгляд и согревали сердце. А стоило подняться на эскалаторе на второй этаж, как перед тобой открывалось царство эксклюзивной мебели, одежды и обуви.

Оказавшись в атмосфере умопомрачительного изобилия шикарных вещей и нежась в сиянии витрин, Морган почувствовала себя увереннее и стала покупать все подряд, что только приглянется. Сначала ее выбор пал на тонкостенную хрустальную вазу, потом, подчиняясь внутреннему импульсу, Морган направилась в цветочный отдел. Здесь ее ждало разочарование — в тот день в продаже не оказалось свежих орхидей. Тогда Морган купила дорогое цветущее дерево высотой в пять футов и велела продавцу срезать с него девять соцветий, чтобы сделать букет.

— Остальное можете выбросить, — сказала она надменно изумленному клерку.

Кроме того, Морган купила белую с голубыми кружевами шелковую подушечку, ридикюль — ей очень понравилась изысканная застежка на нем, несколько золотых браслетов и кожаную сигаретницу, которая прекрасно вписывалась в интерьер кабинета.

Доставив домой покупки, Морган с любовью принялась их распаковывать. Она водрузила на стол в гостиной хрустальную вазу и налила в нее воду, потом поставила в вазу бледно-зеленые цветы и отступила на шаг, чтобы полюбоваться эффектом. Получилось великолепно! Затем Морган отнесла подушку в спальню, переложила сигареты в новую сигаретницу и спрятала браслеты в шкатулку на туалетном столике. Она взглянула на часы. Стрелка едва перевалила за полдень. Чем же заняться теперь? Ведь до вечера так далеко!

— Что ты хочешь этим сказать? Что значит Эндрю — твой брат? — спросила Элизабет у Гарри, который только что обрушил ей на голову ошеломляющее признание Лавинии.

— Это самая невероятная история из всех, которые мне доводилось когда-либо слышать. Я сам не поверил в нее сначала, но теперь у меня есть все основания считать ее правдивой. Многие вещи, которые раньше казались мне странными и непонятными, теперь получили объяснение.

— Так что же случилось? Неужели твои родители зачали Эндрю до свадьбы? — глаза Элизабет стали круглыми от изумления. — Теперь понятно, почему твоя мать хочет, чтобы замок достался Эндрю, ведь он на три года старше тебя. Если бы он родился в законном браке, титул и замок принадлежали бы ему.

— Дело обстоит намного сложнее! — воскликнул Гарри.

Накануне он вцепился в мать мертвой хваткой и настоял на том, чтобы она открыла ему всю правду. Гарри заявил, что она не может оставить без объяснений такое заявление, и поскольку оно прямо касается его, потребовал их самым решительным образом. Он предложил отвезти ее домой, и по дороге она нехотя во всем призналась. Лавиния сожалела о том, что в порыве ярости проговорилась сыну, и ее тайна раскрыта. Гарри заметил, что эта история причиняла ей боль, с которой Лавиния мужественно боролась во время своего рассказа.

— Так что же произошло, дорогой? — участливо спросила Элизабет, наклоняясь к нему и касаясь его руки.

— Дело в том, что мама и дядя Ангус были любовниками еще до того, как она встретила моего отца.

— Не может быть! Ты хочешь сказать…

Гарри молча кивнул и после паузы заговорил снова.

— Зная маму сейчас, трудно предположить, что она способна на самозабвенный, трогательный роман. Она хотела выйти за дядю Ангуса замуж. Вчера она призналась мне в том, что никого никогда не любила так, как этого человека. Но он отказался жениться на ней, предпочитая вести холостяцкую жизнь, кутить и менять женщин как перчатки.