Пэнси Вейн - Неслучайная встреча

Он подхватил поднос, и они направились в гостиную. Мэтью придвинул к дивану маленький столик, чтобы отец мог пить чай не вставая, а они с Эдит сели на мягкие пуфики. Томас попробовал пирог, похвалил его и стал вежливо расспрашивать Эдит о ее работе, о родителях, но все это время у нее было чувство, что он разглядывает ее, как какое-то насекомое, — таким холодным и изучающим был его взгляд, в котором не чувствовалось ни малейшей симпатии, хотя Томас оставался вежливым и предупредительным. Шериф сидел около хозяина и бросал на него преданные взгляды, изредка получая вкусные кусочки пирога.

Впрочем, больному, похоже, полегчало. Его движения стали более оживленными, он сам наливал себе молоко и ел с аппетитом.

Эдит с интересом рассматривала камин, сделанный из гранита, с очень красивым, затейливым кельтским узором, вырезанным на камне.

— Отец сложил его своими руками, — сказал Мэтью, перехватив ее взгляд.

— Какая великолепная работа! Можно посмотреть поближе? — Эдит встала и подошла к камину.

На нем стояли диковинные фигурки зверей, сделанные из слоновой кости и какого-то редкого сорта дерева. Индийские, должно быть, решила про себя Эдит. Она подержала в руках слоника из черного камня — он оказался довольно увесистым.

Оглянувшись, она увидела, что Мэтью гладит Шерифа по голове, а его отец смотрит на нее напряженно и пристально. Эдит поспешно поставила слоника на место и, решив не спрашивать, что это за фигурки, вернулась к столу.

Они еще немного посидели, и наконец Мэтью сказал, что им пора ехать. Но он с тревогой смотрел на отца и медлил. Тот с некоторым усилием поднялся и прошелся по комнате.

— Со мной все будет в порядке, сынок, — сказал он. — Вот мой доктор. — Он показал на собаку. — Другого не надо. Шериф понимает меня, чувствует мое состояние, и, когда мне плохо, он ложится рядом и передает мне свои силы. Вы любите собак? — обратился он к Эдит.

— Очень. Я бы хотела иметь собаку, но мои родители… Видите ли, я живу в их квартире, а там такая дорогая мебель. К тому же я весь день на работе…

— Словом, много всяких «но», — произнес он и, будто потеряв к ней всякий интерес, повернулся к сыну.

За все время его общения с ней глаза Томаса нисколько не смягчились, лед в них так и не растаял. Зато когда он смотрел на сына, они наполнялись нежностью и тоской.

— До свидания, папа, не провожай нас. Против мистера Локвуда ты ведь не возражаешь, правда? Я позвоню тебе, когда вернусь в Лондон. Пей те таблетки, которые я привез в прошлый раз, — добавил Мэтью настойчиво.

Они обнялись. Эдит с улыбкой пожелала хозяину скорейшего выздоровления и первая вышла в сад. Пес побежал провожать их и сел у калитки, виляя хвостом. Мэтью наклонился и потрепал его по спине.

— Шериф, береги отца. Эдит, я только загляну к соседу, поблагодарю его за помощь.

Но мистер Локвуд оказался у себя в саду и подошел к ним со своей стороны живой изгороди — маленький толстячок лет под шестьдесят с розовым лицом и живыми глазами.

— Не беспокойтесь, я пригляжу за ним, — уверил он Мэтью. — И сегодня вечером забегу, и утром загляну. Не беспокойтесь, — повторил он, — мне это не составит труда.

— Когда они отъехали от дома, Эдит оглянулась и увидела, что в окне промелькнуло лицо Томаса. Собаки уже не было во дворе.

Через некоторое время Мэтью заговорил:

— Вы, наверное, удивлены, Эдит. Чтобы понять моего отца, надо знать его историю.

— Если не хотите, не рассказывайте, — быстро сказала она.

— Здесь нет никаких тайн. — Он негромко вздохнул. — Восемь лет назад умерла моя мать.

От пневмонии, тяжелые осложнения, знаете, ну и не смогли вылечить. После этого отец ушел с работы, продал лондонскую квартиру, купил этот дом и живет здесь. Почему именно в Кловере — я сам не знаю. Ему было все равно. Ткнул пальцем в атлас, я полагаю. Главное, чтобы подальше от знакомых мест, от друзей, от привычной обстановки. Моя мать была для него всем.

Он ее боготворил, готов был ради нее на все. Я больше не встречал в жизни примеров такой любви и духовной близости. И с тех пор отец не обращается к врачам и с людьми общается только по необходимости. Мистер Локвуд — единственный, кто переступает порог его дома из посторонних. Да еще миссис Спайбекер — она заходит раз в неделю убрать комнаты, но отец на это время уходит гулять с Шерифом.

— Да, это, видимо, была необыкновенная любовь, — осторожно проговорила Эдит.

— Без нее он не смог работать. Отец проектировал загородные коттеджи, и все свои проекты он показывал сначала маме, а она в каждый вносила своеобразный штрих, который становился изюминкой будущего дома.

— Она тоже была архитектором?

— Нет, искусствоведом. Но вкус у нее был безупречный во всем. Она многие годы интересовалась Индией. Те фигурки, которые вы видели на камине, — ее коллекция, она собирала их несколько лет. Каждый свой отпуск они путешествовали по странам Востока и, конечно же, побывали в Индии.

— Вы ездили с ними? — спросила Эдит.

— Нет, меня отправляли к дяде в Плимут.

Это брат матери, он держит прогулочную яхту.

У него большая, дружная семья. Это были довольно веселые каникулы, и все равно я с большим удовольствием поехал бы путешествовать вместе с родителями.

Бедный мальчик, подумала Эдит. Ему в детстве не хватало родительской любви и внимания. Так часто бывает, когда отец и мать слишком сосредоточены друг на друге.

— А вы, Эдит? — внезапно спросил он. Ваши родители, как я понял, работают за границей? Вам не приходилось в детстве скучать без них?

— Нет, я-то всегда ездила с ними. Мой отец дипломат, мы долго жили в Кении, Марокко, потом в Италии. Я сейчас работаю в Форинофисе.

— Вот как? В каком отделе? — поинтересовался он.

— В отделе отца, разумеется. Я переводчица, но работа у меня скорее секретарская. Потому что мой французский еще далек от совершенства.

— Несмотря на ваши французские корни?

— Увы. Я хорошо говорю по-итальянски, но хотела бы выучить французский в совершенстве.

Моя бабушка француженка. После войны она вышла замуж за англичанина и приехала в Лондон. А ее родители погибли во время войны, отец под Дюнкерком, а мать — ее звали Элен Брикэ — участвовала в Сопротивлении. Ее арестовали. Она ожидала этого и успела спрятать дочку у знакомых. Бабушка считает, что я очень на нее похожа.

Почему-то Эдит была уверена, что эта семейная история не вызовет в Мэтью скуки. Он действительно слушал с интересом, затем быстро взглянул на нее, и ей показалось, что он хотел что-то сказать, но передумал. Эдит открыла сумочку, чтобы достать платок, и украдкой взглянула на себя в зеркало. В доме Томаса Смита она постеснялась зайти в ванную, чтобы привести в порядок макияж, и теперь с досадой заметила, что помада совсем стерлась.