Кристин Хармел - Теория блондинок

— Кого?

Я вытаращила глаза, стараясь, чтобы в них не мелькнуло ни единой мысли.

Офтальмолог ласково рассмеялся. Я его явно забавляла: «Надо же, какая прелесть, ни в чем не смыслит».

— Неважно, — сказал он и положил руку мне на плечо.

Я украдкой глянула на Эмми и Мег, наблюдавших за нами из-за столика. Джил, поняв, что в нашей беседе с глазным доктором Скоттом ей принять участие не удастся, вернулась к подругам, и теперь все трое одобрительно показывали мне большой палец. Я чуть не скорчила им злобную физиономию в ответ, однако вовремя спохватилась и посмотрела на Скотта, пытаясь придумать достойную тупой блондинки реплику.

— Bay, значит, глазной врач, да? — Блондинка ведь просто обязана умереть от счастья при виде доктора; в ее списке самых желанных мужчин он занимает верхнюю строчку. — Прикольно. Ты типа такой крутой?

Я кокетливо склонила голову набок, стараясь не расхохотаться. Самой не верилось, что у меня язык повернется такое соорудить, но чем больше я так говорила, тем легче мне давалась роль карикатурной блондинки. Не так уж, в общем-то, и сложно. Или все дело в «Бакарди», облегчившем мое интеллектуальное падение? А, все равно! Я прирожденная блондинка. Мелькнула мысль, что стоило бы насторожиться: может, неспроста мне с такой легкостью удалось поглупеть. Ладно, на досуге разберусь.

Скотт рассмеялся и ответил:

— Не-а. — На самом деле его тон означал: «Конечно, я крутой. И богатый». — Не сказал бы. Просто я очень много работаю. У меня офис на Пятой авеню.

— Bay, Пятая авеню, — изумленно таращась, пропела я. — Прикольно, я туда ездию в «Сакс». Такой отпадный магазин.

Как ни прискорбно, это как раз было правдой. В «Саксе» пути Глупышки Харпер и Умницы Харпер могли бы пересечься.

— Вот рядом с ним, солнышко, я и сижу.

Скотт уже поглаживал меня по руке. Усилием воли я запретила себе отодвигаться, потому что клеящая парня в баре блондинка в отличие от уважающего себя адвоката ни за что бы так не поступила.

— Может, заглянешь как-нибудь, если отправишься за покупками?

— Ага, — хихикнула я в ответ, притворяясь, что мне нравятся его прикосновения.

Притворяться особенно не пришлось, мне, похоже, и правда нравилось. Он, конечно, вторгся в мое личное пространство, и это было нагловато с его стороны. Зато он милый. И я уже не помню, когда в последний раз меня так сразу брали в оборот. Почему бы и нет, в конце концов? Пусть даже называет меня солнышком, на здоровье, хотя я от таких прозвищ на стенку лезу. На меня сто лет так никто не смотрел, я даже забыла, как это бывает. Больше привыкла видеть в глазах мужчины ужас и панику, как у выскочившего на шоссе дикого оленя.

— Харпер, я закажу тебе что-нибудь выпить? — предложил он.

— Давай, — хихикнула я. — Хочу «Бакарди». У нас в команде поддержки его все пьют.

— Правда?

Удивленно приподняв брови, Скотт повернулся к бармену, а через минуту вновь уставился мне в глаза, держа в руках два бокала — ледяной прозрачный мартини с перекрученной долькой лимона для меня и мартини с оливкой для себя.

— За самую хорошенькую девушку, которую я когда-либо видел, — произнес он, чокаясь со мной, и отпил из своего бокала.

Я покраснела — совершенно неподдельно, потому что не привыкла, чтобы меня называли хорошенькой, и тоже сделала глоток. Поставив бокал на стойку, я взглянула на Скотта — он улыбался.

— Ну, расскажи, как это — поддерживать «Гигантов». Я тоже люблю футбол. На пару игр в сезон выбираюсь обязательно.

— Ой, это просто убойно, — воскликнула я, кокетливо улыбаясь, как учила Эмми. Вот она бы мной сейчас гордилась. — Я реально фанатею от…

Тут я вовремя осеклась. Чуть не сказала, что меня приводит в восторг напор и энергия «Гигантов» — я ведь действительно люблю американский футбол чуть ли не с детства. А как иначе, если команда Университета Огайо, знаменитые «Бакиз», тренируется в двух шагах от твоего дома и вокруг все только и говорят о футболе, футбол повсюду — в воздухе, которым ты дышишь, в воде, которую ты пьешь. Похоже, любовь к футболу впитывается с молоком матери. Любой уроженец Огайо с детства предпочитает зеленым просторам зеленое футбольное поле. Но разве блондинка может признаться, что питает страсть к овальному мячу? И что не пропустила ни одной трансляции матча «Гигантов» в осеннем сезоне? Пришлось захлебнуться хихиканьем и начать заново:

— В смысле, я реально тащусь от того, как парни гоняют по полю, а потом типа врезаются друг в друга. А в правилах игры я реальный лох. Там так все сложно.

Я зажмурилась и помотала головой. Наверное, здесь я переборщила, сейчас он поймет, что я просто валяю дурочку.

Нет, Скотт по-прежнему кивал и улыбался.

— Ничего, малыш, вот сходим на игру вместе, и я тебе все объясню.

Он заговорщицки подмигнул мне и уж как-то слишком нежно погладил руку.

Я благодарно улыбнулась в ответ, с трудом веря, что мне удалось его провести.

— Отпад, как прикольно, — сказала я, притворяясь смущенной и пытаясь еще раз похлопать ресницами.

— Точно не хочешь, чтобы я посмотрел, что у тебя с глазом? — озабоченно спросил Скотт. Ладно, ресницы на сегодня придется оставить в покое.

— Все в ажуре, — ответила я. — Спасибо. Ты такой реально милый.

Скотт посмотрел на меня сверху вниз, восхищенно улыбаясь. И тут его взгляд упал на часы.

— Вот черт. — Он огорченно повернулся ко мне. — Похоже, мне пора. Обещал приятелю встретиться с ним в десять в другом месте. Можно я тебе как-нибудь позвоню, сходим куда-нибудь? Ты бы мне еще рассказала о своей команде, страшно интересно. Никогда еще не встречался с такой девушкой.

— Я тоже еще не встречалась с глазным доктором, — улыбнулась я в ответ.

Поверить не могу! Всего два слова друг другу сказали, а он уже и мартини меня угостил, и на свидание приглашает! Со мной настоящей ничего подобного не происходило даже до знакомства с Питером. Выходит, операция «Блондинка» — не такая уж дурацкая затея. Не знаю только пока, плохо это или хорошо.

— Значит, согласна?

Неужели Скотт действительно слегка нервничает? Или мне показалось?

— Ага, давай, — радостно заявила я.

Надо же, как на меня, оказывается, клюют. Приятнейшее чувство — сознавать, что мужчина хочет со мной встретиться снова, а не бежит от меня без оглядки.

— Как насчет завтрашнего вечера? — обрадовался он. — Я понимаю, это все слишком быстро, но если ты не занята…

— Идет, — просияла я.

И тут вспомнила: завтра ведь корпоративный ужин. И я иду туда с Мэттом Джеймсом, который из жалости согласился меня сопровождать. А не пойти нельзя. Но не говорить же об этом Скотту. Нет, ни в коем случае.