Алла Новикова - Черный Змей

Татьяна протянула змейку обратно Кириллу и спросила:

— А почему ты его постоянно носишь?

— Не знаю. Привык. Без него я чувствую себя раздетым.

— Ну, так одевайся поскорее, — попыталась пошутить девушка, но тут ладонь Змея, забирающего безделушку, коснулась ее руки, и у Татьяны перехватило дыхание.

Она взглянула в его глаза, и на нее снова хлынул теплый золотистый свет. Он окутал ее своим сиянием, согревая, успокаивая, очищая ее измученную кошмарами и сомнениями душу. Она потянулась к источнику этого целительного света, к Кириллу, из глаз которого струился этот невероятный золотой поток. Девушка положила ладони ему на плечи, будто собираясь окунуться в это сияние…

— Танька! Та-а-а-анька!

Она зажмурилась, ожидая, что открыв глаза, она снова увидит Ольгу, наполовину вылезшую из окна Женькиной квартиры. "И этого я не переживу! — подумала она. — Точно не переживу!"

Открыв глаза, она увидела одного из близнецов, бегущего к качелям. Переведя взгляд на Змея, она осознала, что сидит совсем рядом с ним, положив свои руки ему на плечи, словно собираясь обнять.

Значит, на этот раз все было по-настоящему! И этот свет — значит, он тоже был! Но как? И что же тогда было в прошлый раз?

— Не думай об этом, — шепнул Змей, снимая ее ладони со своих плеч.

— Танька! — задыхаясь, подбежал к ним "гонец". — Мамка велела передать, что тебя к телефону. Она тебя в окошко увидела и послала меня.

— Никита, — негромко сказал Кирилл, давая Татьяне время прийти в себя. — Тебя разве никто не учил, что нельзя мешать взрослым?

— А я чего? Я ничего. Мне мамка велела, — оправдываясь, забормотал мальчуган. — И вообще, я не вовсе не Никита, я…

— Врешь, — безапелляционным тоном отрезал парень. — Все ты врешь.

— Вру, — согласился Никита. — А ты откуда знаешь?

— Когда человек врет, у него зрачки расширяются, — сообщил Змей.

Никита поразмыслил об этом и убежал: торопился, наверное, проверить сказанное на брате.

Татьяна встала, чувствуя, как у нее подгибаются колени.

— Ну, я, наверное, пойду, — неуверенно сказала она. — Телефон.

Змей молча кивнул.

— Ну, пока. Увидимся.

"Конечно, увидимся", — пронеслось в голове девушки.

— Конечно, увидимся, — эхом отозвался Кирилл.

ГЛАВА СЕДЬМАЯ

— Оль, ты крем для загара взяла?

— Конечно взяла.

— А полотенце?

— И полотенце.

— А фотоаппарат?

— Да взяла, взяла. И даже купальник взяла, если тебя это так интересует. Ты чего так волнуешься?

— Ничего я не волнуюсь. Не люблю выяснять на месте, кто что забыл.

Девушки собирались на пляж. Татьяна упаковывала необходимые вещи, а Ольга, по своему обыкновению, валялась у нее на диване, болтая ногами и грызя яблоко.

— Слушай, Ларина, ну сегодня на пляже все парни будут твои, — с завистью сказала она, разглядывая новый купальник подруги.

— Знаю, — кокетливо отозвалась та. — Три дня походов по магазинам — и вот результат.

— М-да. Похоже, придется мне сегодня приглядеть за Котиком. Ну там, челюсть ему на место вправить или еще что-нибудь в этом роде.

— Да ладно тебе, — отмахнулась от нее Татьяна. — Слушай, побудь здесь, я пока бутерброды загружу.

— Угу.

Ольга уже почти доела яблоко, когда в комнату со страшным криком влетел один из близнецов в маске Крюгера. Девушка поперхнулась и уронила фрукт.

— Тьфу ты, пропасть! Ну, Никимитька, щас ты у меня получишь! Щас ка-а-ак поцелую!

И Ольга сделала страшные глаза. Мальчуган, взвизгнув, умчался.

— Эй, что там у вас происходит? — донесся из кухни голос Татьяны.

— Братец твой решил меня до инфаркта довести, — ответила девушка, наклоняясь за упавшим яблоком.

— Который?

— А черт их разберет — который.

Из спальни близнецов раздался дикий гогот. Они обожали, когда Ольга так отвечала. Она и придумала им это обезличенное имя — Никимитька. Чтобы не путаться.

Подбирая яблоко, Ольга заметила на полу смятый лист бумаги. Не терзаясь угрызениями совести, она подняла его, расправила и начала читать написанное на нем. За этим занятием и застала ее вернувшаяся Татьяна.

— Эй, отдай сюда! — выронив пакет, бросилась она к подруге.

Та, смеясь, подняла листок над головой и запрыгнула на диван.

— Ну, Танюха, ты и пишешь! Прямо начинающий писатель.

— Отдай! Тебе разве не говорили, что невежливо читать чужое?

— Я нашла это на полу, значит, это мусор. А мусор — он ничейный! — хохоча, отбивалась Ольга. — Нет, ну ты слушай, здорово написано: "Его глаза подобны озерам, закованным в ледяную броню. Но этот лед прозрачен, и так же, как сквозь лед пруда можно разглядеть кипящую там, в глубине, жизнь, так и глубоко в его глазах можно увидеть отблески жизни, отзвуки чувств".

Девушка перескочила на тумбочку и продолжила читать:

— "Но как не дано разглядеть сквозь лед отдельных обитателей пруда, так и в его глазах невозможно прочитать, что он чувствует". Танюха, да ты просто романтик!

Ольга соскочила на пол и дочитала:

— "Мне кажется, что глаза — это самое живое, что есть в бесстрастном лице Кирилла". Так это что, про Кирюху?

Татьяна, наконец, выхватила у нее листок и спрятала его в стол.

— Да, про него, — буркнула она недовольно.

— Ты чего, обиделась, что ли? — удивилась подруга.

— А ты бы не обиделась, если бы увидела, что кто-то читает твой дневник?

— Так откуда ж я знала, что это дневник? Это же просто смятый клочок бумаги.

— Все равно, читать было необязательно.

— Да я же просто глянула. А там такое — ну просто невозможно оторваться!

— Я тебя просила отдать! Значит, я не хотела, чтобы ты это читала.

— А я думала, что ты из скромности делаешь вид, что стесняешься. Я же решила, что это какой-то любовный рассказ. Такие аллегории — закачаешься! И потом — какие могут быть секреты от лучшей подруги?

— Подлиза, — невольно улыбнулась Татьяна. — На все ответ найдешь.

— А ты что, во мне сомневалась?

— Даже и мысли такой в голове не было.

— Тань, я тут подумала — если ты о Змее такое пишешь, то что же, интересно, ты пишешь обо мне?

— Вот возьми мой дневник и прочитай, — буркнула еще не до конца успокоившаяся девушка.

— Правда? Ты мне разрешаешь?

— Нет! Ни за что! С тебя станется.

— Это точно, — довольно усмехнулась Ольга. — Так что давай, колись, что ты там пишешь про меня и мои глаза.

— Бирюзовоглазое чудо, — подумав, сказала Татьяна.

— Неплохо. А еще?

— С улыбкой, как солнце с утра.

— А, позволь уточнить, какое солнце? Чье? Если, например, взять мое Солнце, то с утра оно, знаешь ли, не очень — небритое и всклокоченное.