Алла Новикова - Черный Змей

— Неа, — незамедлительно ответил тот, поглядев на брата. — Вот сама со своим хахалем и прогуляй.

Близнецы гаденько захихикали, косясь в сторону Змея: как он отреагирует? Разозлится, покраснеет или будет все отрицать?

Татьяна почувствовала, как к щекам медленно приливает кровь, и хотела уже прикрикнуть на братьев, но ее остановил голос Кирилла.

— Да я бы и рад прогуляться с вашей сестрой, но не могу, — и парень кивнул в сторону своей коляски.

И — о чудо! — краснеть пришлось близнецам.

— Ну мы… это…

— Мы конечно…

— Конечно, прогуляем…

— Чего уж там…

— Ну… мы пошли?

— Идите, непути! — отпустила их девушка и облегченно вздохнула, избавившись от лишней обузы.

Наконец, братья скрылись, увлекаемые мчащимся впереди них Вульфом. Пес словно старался как можно быстрее убраться из этого места, и близнецам пришлось бежать, чтобы успеть за ним.

Татьяна повернулась к Кириллу и извиняющимся тоном произнесла:

— Дети. Чего с них взять? Поздние да избалованные. Никакого чувства такта.

Змей молча кивнул, глядя на нее с каким-то новым выражением в глазах.

— М-м… Так о чем ты хотел со мной поговорить?

— Не я. Ты.

Кирилл передал ей бумажку. Развернув ее, девушка с изумлением узнала свой собственный почерк; правда, буквы были корявыми и строчки налезали друг на друга. Вот что она гласила: "Кирюша! (подчеркнуто одной линией). Приходи, пожалуйста, послезавтра ко мне (адрес). Мне нужно поговорить с тобой о чем-то очень (подчеркнуто двумя жирными линиями) важном. Ты мне с… (зачеркнуто). В общем, приходи к часу дня, когда я буду собаку выгуливать. Буду очень ждать (смайлик и несколько маленьких сердечек). Целую (след от губной помады), Танюша". И размашистая подпись в конце.

Прочитав записку, Татьяна долго не поднимала с нее глаз, не зная, что делать дальше. "Это ж надо было так напиться! Обалдеть! Ну, хоть в любви не призналась, и то хорошо".

Она так долго и с таким вниманием изучала содержимое записки, что первым, наконец-то, не выдержал Змей.

— Ну ладно, я уже понял, что ты ничего не помнишь. Я, кстати, тоже. Стесняться тут нечего, с каждым бывает.

Девушка подняла голову и уставилась на него, не веря своим ушам. Кирилл утешал ее?! Грубовато, прямолинейно, по-своему, но все-таки утешал?! Невероятно!

— Я и сам эту записку случайно нашел. Вернее, мама нашла.

Выражение лица Змея не изменилось, но в глубине глаз что-то дрогнуло при упоминании о матери.

— Ну я и решил заглянуть на всякий случай, хотя и был уверен, что ты ничего не помнишь. Вот только объясни мне — так, ради любопытства: что значит "Ты мне с…"?

— Я… гм… не совсем уверена, — залепетала Татьяна, пытаясь потянуть время. О, уж она-то точно знала, что это означает! — Я думаю… наверное, я хотела написать "Ты мне сказал", но вот что конкретно — я не помню.

Мысленно девушка тут же дала себе зарок — больше не пить! Ну, или хотя бы не напиваться…

— Значит, сказал?

Татьяна с облегчением кивнула.

— Сказал…, - медленно протянул парень. — Интересно, что ж я такого сказал, что ты захотела со мной встретиться и поговорить?

Девушка беспомощно пожала плечами, демонстрируя полнейшую неосведомленность.

— Ну ладно, сказал так сказал.

Татьяна уже было расслабилась, но тут резкий, как удар хлыста, вопрос заставил ее посмотреть Змею в глаза.

— А может, все-таки "снился"?

Лицо девушки вспыхнуло все и сразу, говоря само за себя. отпираться не было смысла. Кирилл явно и так все понял.

— Ну да, снился, — сдавленным голосом подтвердила Татьяна и почти упала на качели рядом с ним.

— Я так и думал, — будничным тоном сказал парень. — И что, тебя это напугало?

Девушка кивнула, созерцая носки своих туфель.

— Почему? Что именно тебе снилось?

— Этот сон мне приснился, когда я… ну…

— Когда ты решила потанцевать со мной, — помог ей Кирилл.

— Да. В этом сне ты был весь опутан змеями. Их были сотни, если не тысячи.

Татьяна начала говорить все быстрей, словно пытаясь освободиться от своего кошмара, преследовавшего ее так много времени.

— А ты… ты звал меня к себе. Ты кричал и кричал, будто тебе было очень больно. Будто тебя резали на куски. Я пыталась как-то помочь тебе, но, стоило мне только приблизиться, как твой браслет оживал и бросался на меня. И я никак… никак не могла подойти к тебе. А ты все кричал и кричал… Это было… ужасно…

Голос девушки прервался, и она замолчала. Молчал и Змей. Покосившись на него, Татьяна заметила, что он неосознанно крутит в руках эту самую злосчастную змейку. В свете солнца ее глазки блестели, как живые, как будто она хотела сказать девушке: "Погоди! Еще доберусь я до тебя!" Татьяну передернуло.

Заметив это, Кирилл неожиданно протянул браслет ей.

— Вот. Возьми его. Он совсем не страшный.

Девушка осторожно взяла змейку, и глаза той тут же потухли, словно прикосновение Татьяны было ей неприятно. Или в этом было виновато облако, скрывшее за собой солнце?

— Говорят, если посмотреть своему страху в глаза, он перестанет властвовать над тобой, — продолжал Змей. — Посмотри на него. Он не причинит тебе вреда. Это всего лишь украшение, хотя и очень реалистично выполненное.

— Я понимаю, — чувствуя себя совсем по-дурацки, кивнула девушка.

— Если хочешь, можешь даже бросить его на землю и потоптаться по нему, если тебе станет от этого легче.

— Нет, я не могу, — испугалась такого предложения Татьяна. — Это же твой оберег.

— Я не хотел причинять тебе боли, — неожиданно заявил Кирилл.

Его тон оставался таким же ровным и бесстрастным, его глаза — холодными и отстраненными, но в их глубине, где-то совсем глубоко, что-то блестело. Блестело, как непролитые слезы.

"Ну, Танюха, что-то тебя нынче на лирику потянуло. То змеи подмигивающие, то слезы непролитые… Совсем по фазе сдвинулась!"

— О чем ты? Я не понимаю.

— Знаешь, — словно и не заметив вопроса девушки, сказал Кирилл, — я ведь тогда сказал тебе неправду. Ну, о том, что я назвал себя Змеем, потому что хочу, чтобы меня все боялись. Это совсем не так. Змеем меня прозвали в детстве, за то, что я не могу ходить и из-за этого браслета, который я постоянно ношу.

Татьяна с умным видом кивала головой, хотя совершенно не понимала этой исповеди.

— Это всего лишь детское прозвище. Так что не надо меня бояться, — неожиданно мягко закончил он.

— А я и не боюсь, — пробормотала девушка.

Змей промолчал. Его браслет потихоньку остывал, отдавая свое тепло прохладному воздуху.

Татьяна протянула змейку обратно Кириллу и спросила: