Вайолетт Лайонз - Будь моим мужем

— Дорогая, я действительно нахожу тебя красивой и хочу, чтобы ты знала это. А что касается романтики, то почему бы и нет? Греция — лучшее место на земле для влюбленных.

— Да, особенно для моей матери. — Натали с горечью усмехнулась. — Здесь ее предали! Сомневаюсь, что у нее сохранились приятные воспоминания об этом…

— Ошибаешься. — Этьен, осторожно поставив бокал на стол, погладил Натали по голове. — Если бы ты как следует ее расспросила, то убедилась бы, что именно здесь Элиза была по-настоящему счастлива: она любила и ее любили.

— Это она так думала! — Натали недоверчиво фыркнула. — И до сих пор не жалеет о случившемся, к моему удивлению. По-твоему, лучше разочароваться в любви, чем не любить вообще?

— Конечно.

— Я с тобой не согласна.

— Ты противоречишь сама себе, дорогая. А твоя любовь? Разве Поль не стоил того? — Этьен спрашивал с такой обезоруживающей мягкостью, что Натали не нашла в себе сил гневно возразить. —Человек, испытавший любовь хоть однажды…

— Я не думаю, что Поль вообще чего-то стоил! — Натали говорила прерывающимся голосом, торопясь раз и навсегда закрыть эту тему. — И я не огорчусь, если больше никогда его не увижу.

Ей совсем не понравился недоверчивый взгляд Этьена. Похоже, у него на этот счет было свое мнение. Между ними снова назревала ссора, а Натали слишком устала за сегодняшний день и хотела только покоя.

— Я не желаю больше говорить о Поле! — Она подняла на мужа потемневшие глаза и, чтобы как-то сменить тему разговора, спросила:

— А у мамы действительно остались счастливые воспоминания? Ты уверен в этом?

— Да. Как бы печально ни закончилась ее любовная история, она была счастлива. Ведь в результате у нее появилась ты, моя дорогая. Она сказала…

— Ты говорил с мамой об этом? — воскликнула Натали. Она не могла поверить, что мама стала бы рассказывать чужому человеку подробности своей жизни.

— Мне кажется, мы с Элизой нашли общий язык. Твоя мать нравится мне, она замечательная женщина.

Натали поспешно поставила бокал на столик и склонилась над ним так, чтобы волосы закрыли лицо. Этьен не должен был видеть отражения ее чувств и переживаний. Что она будет делать с этой проблемой? Элиза приняла зятя, как родного: это было заметно по ее улыбкам, ласковым жестам и по тому, как нежно она поцеловала его на прощание. Если она узнает правду, случится что-то страшное. Пережив столько страданий, Элиза радовалась тому, что по крайней мере ее дочери повезло с мужем.

— Я очень сожалею об этом. — Натали, справившись с собой, подняла бокал и отпила вина.

— О том, что я подружился с твоей мамой? Но я все-таки ее зять.

— Временный!

— Об этом знаем только мы. — Этьен со звоном поставил бокал на стол и наклонился к Натали. Его голос вдруг сделался жестким и холодным. —Я думал, что смысл соглашения в том, чтобы никто не усомнился в нашей любви. И в первую очередь Элиза. Мы подружились с ней, что в этом плохого? Нам ведь придется жить под одной крышей.

Упрек Этьена был справедлив, и Натали поняла, что вела себя глупо. Она уже не рада была, что затеяла этот разговор.

— Я просто беспокоюсь за маму. Она перенесла слишком много горя и незаслуженных обид. И теперь, когда она так больна…

— Не стоит беспокоиться, любимая. — Этьен наклонился к Натали и сжал ее пальцы в своих горячих ладонях. — Я никогда не причиню вреда Элизе, поверь.

— Я верю…

Ответ был таким тихим, что Этьену пришлось склониться еще ниже. Натали ощутила тепло его дыхания на щеке и непроизвольно потянулась к мужу. Но тут же остановила себя. Неужели сила притяжения этого человека настолько велика, что даже одно его прикосновение вызывает в ней такую бурю чувств?

Да, она верила, что Этьен сделает все возможное для Элизы. Но мог бы он то же самое сказать и относительно Натали? Пережив сильнейшее потрясение после расставания с Полем, она поклялась, что никому больше не позволит причинять себе такую страшную боль. Натали казалось, что с Этьеном им делить нечего, кроме обоюдных обязательств, и, следовательно, ее чувства затронуты не будут. Но…

— Почему ты так тяжело вздыхаешь? Вопрос застал Натали врасплох, она так задумалась, что позабыла на несколько секунд, где находится.

— Я думала о маме и об отце. Хотя я до сих пор не могу свыкнуться с мыслью, что Морис Бижо — мой отец.

— Ничего удивительного, ты ведь даже его не видела. Знаешь, мне кажется, он лишился права называться отцом еще много лет назад, когда так подло поступил с Элизой. И запоздалое наследство ничего не меняет. — Этьен вдруг вскочил и нервно зашагал по террасе. — Дорогая, я сделал ошибку, да?

— Ошибку? — Натали с недоумением обернулась.

Он выглядел искренне огорченным. Нахмурившись, Этьен стоял у перил, ночной ветерок трепал его темные волосы. Сейчас этот обычно хладнокровный и спокойный мужчина походил на мальчишку, совершившего глупую шалость.

— Мне не стоило привозить тебя сюда? Тебе, наверное, неприятны эти места. Если хочешь, давай улетим в Италию. Или ты предпочитаешь что-нибудь экзотическое — Гавайи, например?

— Нет, что ты! — воскликнула Натали. Она не ожидала, что Этьен так близко к сердцу воспримет ее слова. — Мама много рассказывала мне об этих местах, и я всегда мечтала здесь побывать.

Натали встала и, отодвинув кресло, подошла к мужу. Чувствуя странную слабость в ногах, она прислонилась к перилам террасы. На небе начали появляться первые неяркие звезды, золотая луна выглянула из-за тучи. В нескольких метрах от них тихонько шумело море, пенными волнами набегая на теплый песок.

— Не хочется ждать до утра, чтобы осмотреть окрестности. Мне рассказывали, что здесь очень красиво.

— Это так. — Этьен рассеяно кивнул, его мысли явно были заняты чем-то другим.

Все происходило совсем не так, как он предполагал. И это одновременно настораживало и огорчало. По-другому он представлял себе вечер накануне первой брачной ночи.

Чего же он ждал? Этьен и сам не мог до конца честно ответить на этот вопрос. Казалось бы, он должен испытывать облегчение хотя бы оттого, что разобрался с Одеттой, выполнив предсмертное желание отца. Однако ничего похожего не произошло.

Этьен, всегда такой уравновешенный, испытывал сейчас совершенно непривычные чувства, которые пристали бы подростку, впервые оставшемуся с женщиной наедине. Он был смущен, приподнятое настроение пошло на убыль. Теперь, пожалуй, он лучше бы согласился иметь дело с Одеттой, чем с Натали. С той, по крайней мере, все ясно.

— Ты бывал здесь раньше?

— Пару раз. Мы отмечали здесь мамин день рождения — за год до ее смерти. — Этьен говорил тихим и монотонным голосом, словно сквозь дрему.