Дженнифер Уайнер - Все девочки взрослеют

Я сунула розовые вкладыши в уши и постояла, прислушиваясь к звукам собственного дыхания, к стуку капель, падающих на плиточный пол, к отзвукам голосов товарищей по команде. Затем я натянула флисовую кофту и куртку и вышла на обочину дороги, где, разумеется, уже ждала мать. «Как дела в школе?» — спросила она, и я, как всегда, ответила: «Нормально». Мать понятия не имеет, насколько все изменилось на самом деле. Не знает, что я обедала с Эмбер Гросс и ее популярными друзьями, что могу стать одной из них.

Дома мать приготовила ужин, села рядом за стол и наклонилась, словно нам предстояла серьезная беседа по душам.

— Пойду к Тамсин и Тодду делать домашнее задание, — сообщила я.

На мамином лице мелькнуло разочарование, но голос даже не дрогнул.

— Не забудь вернуться к ужину, — напомнила она.

— Конечно, — пообещала я.

Через двадцать минут мы с Тамсин и Тоддом шли по Бейнбридж-стрит к букинистическому магазину, расположенному на углу.

— Не уверен, что это хорошая мысль, — сказал Тодд.

Но я не замедлила шаг. Все мои чувства словно обострились после выхода из дома. Я замечала каждое пятнышко грязи на обочине, каждый кусочек мусора, который несло по тротуару, слово «КОЗЕЛ» на желтом металлическом ящике с новыми газетами. Влажный ветер дул мне в лицо. Из забегаловки, торгующей сырными сэндвичами, пахло жареным луком.

— А что такого? — удивилась я. — Вы же ее читали.

— Гм, — отозвался Тодд.

Тамсин глянула на него. Близнецы молчали, пока не распахнулась дверь магазина. Тодд повел меня мимо книжных полок, а Тамсин отправилась листать комиксы.

Всего через минуту блужданий по пыльному проходу я нашла «Больших девочек». Целых пять экземпляров в мягкой обложке: три толстых и два менее пухлых, под заголовками двух последних красовались золотые буквы: «МИРОВОЙ БЕСТСЕЛЛЕР». Я взяла вариант потоньше и подешевле.

— Книжка старая, но хорошая, — заметил продавец, кидая покупку в коричневый бумажный пакет. — Кстати, вы в курсе, что ее автор жила в Филадельфии?

Я промолчала. Странно, когда о матери говорят в прошедшем времени, словно она переехала или умерла.

Я засунула пакет в карман куртки, и мы с друзьями отправились в парк «Три медведя», где играли в детстве. Через тучи пробивалось слабое солнце. Относительно потеплело, и малыши сбросили куртки. Ярко-желтые и нежно-розовые курточки были свалены на одной из скамеек, а карапузы гонялись друг за другом вокруг большой круглой клумбы, еще полной подтаявшего снега.

Я села на скамейку, раскрыла книгу на первой попавшейся странице и вслух прочла:

«— Ребенок, — выдохнул Дрю и провел липкой от пота рукой по моей ноге».

Тодд разглядывал детей на горке. Тамсин достала книгу из своего пакета с покупками. Я сглотнула и стала читать молча. «Я сняла лифчик и уселась к нему на колени, широко раздвинув ноги и стараясь так устроиться, чтобы не осталось синяков. Похоже, ему неважно, что я крупнее всех его бывших подружек, ведь он выдохнул мое имя и лизнул мою…»

— Слушайте, так нечестно. Это сексуальная сцена. В смысле…

Я открыла книгу на другой странице и продолжила читать. «Просто крошечный, — жаловалась я Саре. — Малюсенький! Как резинка на карандаше. Я вообще не поняла, что он делал: трахал меня или пытался стереть!»

— Ладно. — Я захлопнула книгу. — Она вся о сексе?

Тодд пожал плечами.

— Нет, не только, — Тамсин запихнула свою книгу обратно в пакет. — Там еще есть про твою семью. В смысле, про семью героини, — быстро добавила она.

Я перевернула книгу. С обложки улыбалась мать, фото примерно десятилетней давности. Ее длинные волосы были завиты, словно она собиралась прослушиваться на диктора. Оттенок помады на губах в точности совпадал с тем, который я только что стерла в школьном туалете.

— Кто-нибудь из одноклассников ее читал? — поинтересовалась я.

— Понятия не имею, — слишком быстро сказал Тодд.

Я медленно листала страницы, ветерок обдувал мои пальцы. В глаза бросались слова и фразы: «толстая», «его пальцы ласкали мои жирные рыхлые бедра», «голубая мафия приходит на выручку», «мой отец, Плохой Папочка».

Я осторожно закрыла книгу и дернула себя за волосы, прикрывая слуховой аппарат. Я часто так делаю, когда нервничаю. Затем сложила на груди руки.

— Кошмар.

Тодд промолчал. Тамсин сжала губы, не глядя мне в глаза. Малыши бегали вокруг нашей скамейки, визжали и пускали радужные мыльные пузыри.

— Все не так уж и плохо, — наконец произнес Тодд. — Книга вовсе не о тебе.

Но когда я прочла все триста семьдесят две страницы «Больших девочек», я поняла: в некотором роде она обо мне.

Однажды я слышала репортаж о мужчине из Далласа, который съел «боинг». Журналист спросил его: «Как вы умудрились съесть целый самолет?» «По чуть-чуть», — ответил мужчина, судя по голосу вполне нормальный. Мамину книгу я одолела именно так: по чуть-чуть. Три недели читала ее перед сном. Все это время я обедала с Эмбер, а когда мама спрашивала, как дела в школе, неизменно отвечала: «Нормально». Дни текли своим чередом. Тренировки по плаванию, домашние задания, ранний подъем для приведения волос в порядок. Все как обычно, не считая того, что одновременно передо мной разворачивалась другая, тайная жизнь. И она казалась даже более реальной, чем настоящая, которая состояла из школы, домашних заданий, плавания и размышлений родителей: снимать или не снимать летом старый дом на побережье. Я погрузилась в мир книжных страниц.

К середине марта, давясь, я проглотила каждое слово, от посвящения на первой странице («Моей Джой») до интервью с автором на последней. «Что стало причиной, мотивом создания этой книги?» — «Отчасти хотела переписать свою собственную жизнь, разобрать на части и собрать заново». И что это значит? В книге все правда? Или выдумка? Или части правды взболтаны и перемешаны? Если эта книга — улучшенная версия жизни мамы, то насколько ужасной была жизнь настоящая?

Каждая страница прочно врезалась мне в память. Воспоминания о том, как мамин отец (отец Элли) заставлял ее вставать на весы перед всей семьей, когда она приезжала из школы домой на каникулы. Упоминание о том, что пенис ее парня (Дрю) походил на чахлый корнишон. «Такой же маленький или такой же зеленый?» — задумалась я и отложила книгу, хотя прочла в тот вечер всего семь страниц.

Итак, я выяснила, что моя мать, или Элли, героиня книги, к окончанию школы была увесистее, чем средний игрок в американский футбол. Причем перепробовала больше парней, чем все мои знакомые девчонки, вместе взятые. Возможно, она была нимфоманкой. И если последняя часть книги — правда, или основана на правде, или лишь отчасти правда, мое рождение — несчастный случай.