Дженнифер Уайнер - Все девочки взрослеют

Но вместо этого Эмбер улыбнулась.

— Мы заняли тебе место! — сообщила она и потеснилась.

Я поставила на стол пластиковый пакет с едой, бросила рюкзак на пол и опустилась на скамейку. Слева сидела Эмбер, справа — Дункан Бродки. Я покраснела, когда наши плечи соприкоснулись. Вот уж не думала, что когда-нибудь окажусь с ним так близко. От Дункана пахло шампунем. Рукава его футболки были закатаны, золотистые волоски на руках блестели на свету.

Я вытащила сэндвич, поглядывая на соседа: на его растрепанные каштановые волосы, светло-серые глаза и чем-то привлекательные уши. Однажды на физкультуре Дункан отказался надевать шорты. «По идейным соображениям», — объяснил он мистеру Хаффу. Я еще тогда подумала, что в жизни ничего забавнее не слышала, хотя до сих пор не понимаю, что именно меня рассмешило.

— Как дела? — обратилась ко мне Эмбер.

На левом запястье у нее был тонкий серебряный браслет, на шее — серебряный кулон-сердечко, одета она была в розовую блузку и джинсы. В темных волосах блестели более светлые пряди. Я догадалась, что это мелирование. Интересно, мама разрешит мне его сделать? Ага, как же!

— Дату назначили? — поинтересовалась Эмбер.

Я сразу поняла, что имеется в виду бат-мицва.

— В октябре. А тебе?

— В июне, — сказала она. — Ты уже выбрала тему?

Я поерзала на узком сиденье.

— Наверное, у меня не будет темы.

На самом деле я абсолютно не сомневалась, что не будет. Однажды я заикнулась об этом при матери, мать выгнула брови и грозно переспросила: «Что-что?»

— Не будет темы? — Эмбер явно очень удивилась.

Я покачала головой.

— Хм. Странно. А я выбрала «Голливуд». Хочешь прийти?

Хочу ли я прийти на голливудскую бат-мицву Эмбер Гросс? Хотят ли мыши сыра?

— Конечно! — воскликнула я.

— Круто, — отозвалась она.

Я заметила, что Амели Рейли протирает ладони дезинфицирующим средством. Обычно я им не пользуюсь, хотя мама кладет его в пакет, но в этот раз достала и тоже протерла ладони. Я тихо ела и наблюдала за руками и лицами. Вокруг текла беседа. Высокие, щебечущие девичьи голоса обсуждали домашнее задание, футбольные турниры, подработку нянями, свитер из «Банана репаблик», на который скоро сделают скидку. Более низкие голоса мальчишек рокотали в ответ. Протирая яблоко рукавом, я заливалась краской каждый раз, когда Дункан шевелился или откусывал пиццу. Мой голос очень отличается от остальных девичьих голосов. Может, проблема именно в этом? Как бы я ни одевалась, как бы старательно ни выпрямляла волосы, я никогда не смогу общаться, как они. Стоит мне открыть рот, и разоблачение неминуемо.

— Эй! — Эмбер похлопала меня по плечу.

Интересно, она давно со мной говорит? Сколько времени ей понадобилось, чтобы сообразить: мне нужно видеть ее лицо? Я смотрела, как искрящиеся розовые губы произносят:

— Макси Райдер придет на твою бат-мицву?

Я на миг задержала дыхание и шумно выдохнула. Так вот в чем дело! Загадка разгадана.

— Не знаю, — откликнулась я. — Она сейчас занята. У нее летом съемки многосерийного телефильма, так что, возможно, она выехала на натуру.

— Понятно. — Эмбер взяла у меня оливку с голубым сыром.

У Эмбер французский маникюр. Надо бы выяснить, как такой делают.

— Но она ведь друг вашей семьи?

Видимо, я смутилась, потому что Эмбер добавила:

— О ней упоминает в книге твоя мама. В разделе «Благодарности». — Эмбер замолчала и уставилась на меня. — Ты ведь ее читала?

Я не успела ничего ответить. Дункан Бродки отложил пиццу.

— Твоя мама написала книгу?

Его тело было так близко, его губы почти касались моего уха… Я скорее чувствовала его слова, чем слышала.

Я кивнула и опустила взгляд на яблоко. Голоса за столом смолкли. Все головы повернулись ко мне. Если честно, мать написала целую кучу книг. Фантастические приключения из серии «Звездная девушка» под псевдонимом. Но по-видимому, речь шла о единственной книге, выпущенной под настоящим именем матери. Роман опубликовали, когда мне было три года.

— Это было давным-давно.

Все глаза устремились на Сашу Свердлоу.

— Книга называется «Большие девочки не плачут», — сообщила Саша. — Вы наверняка ее видели. На обложке нарисованы огромные сиськи.

Она растопырила пальцы перед собственной немаленькой грудью.

— А еще там мороженое с горячей карамелью, и вишенка из него скользит по бюсту. Книга о девушке, она любит парня, но он ее бросает, еще они трахаются, еще у нее кошмарный отец, который очень гадко с ней обращается, а потом выясняется, что ее мать — лесбиянка…

Дункан явно был впечатлен.

— Весьма пикантно.

Женщина с огромной грудью и мать-лесбиянка — звучит знакомо. Я поморщилась и отвернулась. Но Саша говорила так громко, что я все равно слышала каждое слово.

— А потом, — продолжала она, — героиня едет в Лос-Анджелес и встречает в казино герцогиню, и оказывается, что она беременна…

— Герцогиня? — уточнил Дункан.

«Герцогиню?» — подумала я и немного успокоилась. Никаких герцогинь моя мама не знает. И если не ошибаюсь, никогда не была в Лос-Анджелесе. Возможно, беспокоиться не о чем.

Саша захихикала.

— Вовсе нет, дурачок. Элли. Героиня. Она постоянно переживает из-за веса и внешности, потому что отец ребенка бросил ее с животом, но потом возвращается в Филадельфию и влюбляется в одного парня…

Я засунула остатки обеда в пакет и растянула губы в улыбке. Постараюсь выглядеть как все, хотя вряд ли получится. Бросил с животом. Тоже знакомо. Я ни разу не читала маминых книг. Ни фантастических, которые печатались под псевдонимом Дж. Н. Локсли, ни, разумеется, «Большие девочки не плачут». Конечно, издания я видела. На верхней полке маминого кабинета выстроились разные тома — в твердых и мягких обложках, на иностранных языках. «Это книга для взрослых», — сказала как-то мать, да мне и не больно хотелось читать ее роман. Возможно, потому, что Брюс, мой биологический отец, как-то подарил мне свою научную книгу. Она была посвящена постапокалиптическим образам в «Докторе Кто»[27] и изобиловала непонятными словами, такими как «семиотика» и «синекдоха». На некоторых страницах сноски занимали треть пространства. И мне казалось, что мамина книга не менее ужасна.

— Ты часто видишься с Макси? — спросила Эмбер.

С одной стороны, мне хотелось схватить пакет, встать из-за стола и уйти. Тамсин была права: они меня используют и даже не скрывают этого.

С другой — мне нравилось сидеть в центре стола, как в центре мира. Рядом с Дунканом Бродки, который поднял брови, словно ожидая продолжения.