Сандра Мэй - Поцелуй ангела

Граф Норрингтон был молод. Учитывая возраст его старшей дочери – вероятно, немного за тридцать. Если же не знать про дочь – то и тридцати не дашь.

Граф Норрингтон был одет в темные джинсы, черный пуловер и простую кожаную куртку – никаких шикарных костюмов с галстуками и бриллиантовыми запонками. Разве что обувь, насколько Джессика могла судить, из хорошего магазина.

Лицо графа Норрингтона было смуглым, но не от природы, а благодаря ровному загару. На левой щеке – давний светлый шрам. При взгляде же на руки графа Норрингтона Джессика вообще перестала что-либо понимать. Натруженные, с коротко стриженными ногтями, жесткие даже на вид, дочерна загоревшие – это были руки человека, который много и тяжело работает под открытым небом.

Однако все это были лишь детали внешнего облика графа Норрингтона, а вот в целом впечатление, которое он произвел на Джессику Махоуни, можно было сравнить только с ударом по голове.

Он был похож на принца – только не на сопливого Прекрасного принца из дурацких комиксов, а на настоящего, средневекового, проводящего жизнь в седле, только что вернувшегося из боевого похода…

Вероятно, именно в эту минуту она и влюбилась в графа Норрингтона, просто не успела отдать себе в этом отчет – а уже в следующее мгновение было поздно.

– Если не трудно, закройте рот, сфокусируйте глазки и постарайтесь выглядеть чуть более осмысленно.

– А? Что?! Ну знаете…

– Почему вы так бессовестно опоздали?

– Я опоздала всего на пятнадцать минут, потому что пробки…

– Вы в Лондоне родились? Значит, должны были знать про пробки хотя бы от более сообразительных сверстников и старших товарищей. Вышли бы из дому пораньше.

– Я и так вышла за полтора часа, хотя тут добираться…

– Мисс Махоуни, насколько я помню?

– Да. Джессика Лора Махоуни.

Его явственно передернуло, только Джессика не поняла почему.

– Мисс Махоуни, я хочу, чтобы все было предельно ясно с самого начала. Во-первых, я был против! Просто… тетя Клементина… она умеет быть очень убедительной.

Еще бы, мстительно подумала Джессика. Небось пообещала порчу навести…

– Во-вторых, не стоит раскатывать губу и думать, что вы едете в роскошный графский замок, полный лакеев, горничных и мажордомов.

– Мажордом бывает только один, даже в самом распрекрасном замке. И я в курсе, не беспокойтесь. Старая развалина, рассохшаяся халупа.

– Что? Ну тетя… Что она еще вам наговорила?

– Ничего особенного, все исключительно по делу. Вы – тиран, деспот и самодур, у вас четверо детей, старшей дочери четырнадцать, мальчику двенадцать, близнецам шесть и они склонны к побегу.

– В принципе все верно, как ни странно. В связи с этим не могу не задать вам вопрос: вы уверены, что справитесь?

– Уверена.

– Придется готовить!

– Возьму с собой поваренную книгу.

– Мыть полы!!

– В этом деле я профессионал, вам повезло.

– Доить козу!!!

Увидев ее замешательство, граф-грубиян неожиданно рассмеялся и сразу помолодел еще лет на пять.

– Шучу. Козу я вам не доверю. Но на самом деле работы будет много.

– Мистер Норрингтон…

– Или мистер Холторп, или Ричард. Норрингтон прилагается к графу, а я им стал случайно, тетя наверняка вам сказала.

– Хорошо, мистер Холторп. Так вот, работы я не боюсь, чего не умею – тому научусь, а если не буду вас устраивать, вы всегда сможете уволить меня.

– Размеры жалованья…

– Миссис Карри поставила меня в известность, устраивает, благодарю вас.

– Через пару дней вам, возможно, покажется, что за подобную работу денег обещали маловато…

– Я попрошу прибавки.

– Я вряд ли смогу согласиться.

– Очень жаль, придется помучиться.

Он внимательно посмотрел на девушку, и впервые в его голосе не было слышно сварливых ноток:

– Мисс Махоуни, мне кажется, мы споемся.

– Надеюсь на это. Если вы не будете меня уважать, то и дети вряд ли станут слушаться. Полагаю, вы для них незыблемый авторитет?

Лицо Ричарда Холторпа заметно смягчилось.

– Я был бы счастлив, кабы так… Увы. Мне катастрофически не хватает времени на общение с ними. Что ж, если мы обо всем поговорили… полагаю, завтра в шесть утра мы встречаемся на вокзале?

Джессика вытаращила глаза.

– Как?! Уже завтра?

– Ну разумеется. Я в Лондоне проездом, мне здесь делать нечего.

– Но я… мне даже собраться не успеть…

– Так много вещей?

– Не особенно, но все же…

– Вы уж напрягитесь. В шесть часов очень хороший поезд. Будем на месте уже в девять, первый день, так уж и быть, вы сможете посвятить знакомству с местностью. Я бы и сегодня уехал, но в темноте наши Палестины несколько утрачивают свое дикое очарование.

– Нет, сегодня это было бы абсолютно невозможно, но и шесть утра…

В голосе Холторпа опять зазвучали саркастические нотки:

– Ничего не имею против блондинок, но на всякий случай даю маячок: это поезд у нас в шесть, а на вокзал надо приехать чуть пораньше, так что из дома выйти придется в пять с чем-нибудь. Не забудьте заказать такси.

– Зачем?

– Как это я удачно сообразил насчет маячка… Милая, автобусы в пять утра еще не ходят. Конечно, если вы собираетесь тащить чемоданы своими силами и прогуляться по утреннему Лондону пешочком… Но лучше не рисковать. По крайней мере, от пробок в это время вы точно будете избавлены.

Джессика печально кивнула, не обратив внимания на издевательский тон сатрапа и самодура. Ее мысли уже были заняты предстоящим отъездом. Надо же как быстро – а она-то планировала завтра пройтись по магазинам…

Господи, да у нее и одежды-то толковой нет! Сапог резиновых… там ведь наверняка грязь по пояс!

Графу Норрингтону надоело созерцать усиленную работу мысли, отражавшуюся на хорошеньком личике мисс Махоуни, и он легонько развернул ее к двери и подтолкнул, придавая необходимый импульс.

– До завтра, Мэри Поппинс. Не проспите и не опоздайте. Вот моя визитка, на обороте название вокзала, номер поезда и время отправления.

Джессика мрачно посмотрела на работодателя, кивнула и вышла из библиотеки. Пару секунд Ричард Холторп задумчиво смотрел ей вслед, потом вздохнул и уселся в глубокое кожаное кресло перед камином. Почему у него такое чувство, что их ждут проблемы?…

Вообще-то он ожидал худшего. Зная тетю Клементину, можно было рассчитывать и на типичную Мэри Поппинс, и на добродушную старушку, убеленную сединами, и даже на глубоко иностранную бонну с немецким акцентом. Круг знакомых Клементины Карри был настолько широк и разнообразен, что ничего нельзя было сказать заранее.

Тетя Клементина, строго говоря, была с Ричардом в очень дальнем и не очень кровном родстве, однако других старших родственников у него попросту не осталось. Если не считать четверых детей, Ричард Холторп был на свете один-одинешенек.