Мистер Ноябрь - Николь С. Гудин
Я вырываю книгу из его рук и кладу обратно в низ стопки.
— Я только что из библиотеки, не стал сначала заходить домой.
— Снова библиотека, да? — он приподнимает брови, и я следую за ним на кухню, где Джинни что-то размешивает в миске.
Калум подходит и принимается за дело — слава Богу, потому что я чертовски голоден.
— Привет, Джинс. — Я наклоняюсь и целую её в щёку, а она обнимает меня.
— Хватит приставать к моей девушке, — ворчит Кэл.
— Я не виноват, что она не может оторвать от меня руки.
Он показывает мне средний палец, Джинни слегка бьёт меня по плечу, а я усмехаюсь.
— Как сегодня Либс? — спрашивает она меня.
Я хмурюсь, не понимая, откуда она знает, где я был.
— Я слышала, как вы, девчонки, болтали о книгах, так что, должно быть, ты снова ходил к Либби, — объясняет она, жестом указывая между мной и Кэлом.
— Я ходил ради книг, — спорю я.
Она закатывает глаза.
— И...
— И Либби в порядке, очень даже в порядке, — я улыбаюсь самому себе, думая о том, как она расслабилась рядом со мной с тех пор, как я начал заходить в библиотеку повидаться с ней, потому что, кого я обманываю? Дело никогда не было в книгах.
— Ну ты и втрескался по уши, — победоносно ухмыляется она, пока Калум смеётся и бормочет что-то о том, что я под каблуком.
А он ещё тот болтушка. Сама Джинс вертит им как хочет.
Она радостно хлопает в ладоши, а я с улыбкой качаю головой. Если между мной и Либби что-то и получится, могу гарантировать, что Джинни припишет себе все заслуги.
— Ты уже приглашал её на свидание снова?
Я качаю головой.
— Не-а.
Она снова бьёт меня по плечу.
— А почему, чёрт возьми, нет?
— Потому что я пытаюсь не давить на неё... тебе стоит это попробовать как-нибудь. И кто сказал, что я вообще собираюсь её приглашать? Может, я просто хочу быть друзьями?
— Мне не нужны советы, спасибо большое, я ей уже нравлюсь. А друзья...? Да ладно тебе.
— Не ссорьтесь, дамы, — вставляет Калум.
Джинни ухмыляется, и мне так и хочется повалить её на пол и пройтись костяшками по голове. Она всегда была для меня как младшая сестра, которой у меня никогда не было. Невероятно надоедливой младшей сестрой.
Она показывает мне язык, просто чтобы добить.
— Серьёзно, тебе стоит снова пригласить её куда-нибудь, кажется, она наконец-то начинает осваиваться здесь.
— Я приглашу её, когда буду хорошенько готов, и ни минутой раньше.
Она ухмыляется, как кот, слизавший сметану.
— Но ты снова пригласишь её.
— Ты специально тренируешься быть такой раздражающей, или это у тебя само собой получается?
— Это природный талант, — ухмыляется она.
— У тебя дар, — бормочу я.
Она подпрыгивает к холодильнику, достаёт два пива, открывает их и протягивает по одному каждому из нас.
Я плюхаюсь на стул, забирая у неё бутылку.
— Спасибо, Джинс.
— Видишь? На самом деле ты меня обожаешь.
Эта девчонка когда-нибудь доведёт меня до белого каления.
— Ник рассказывал мне, что Келси была на пляже на той неделе, — говорит Калум. — Как ты это пережил?
— Нику нужно научиться держать язык за зубами, — ворчу я. — И пережил это примерно как удар коленом по яйцам.
— Та стерва? — взвизгивает Джинни. — Какого чёрта она там делала?
— Это общественный пляж, — напоминаю я ей.
— Плевала я, что он общественный. Она прекрасно знает, что это твой пляж.
Я фыркаю со смехом. Мой пляж.
— Ничего страшного. Она пришла, расхаживала там, воображая, и думала, что я побегу обратно к ней, теперь, когда она снова свободна.
— И? — подталкивает Джинни.
— И она чертовски ошиблась.
Джинни широко улыбается.
— Я никогда больше не приближусь к той токсичной стерве.
— Слава Богу, — вставляет Калум.
Я показываю ему средний палец.
— С Либби ты будешь намного счастливее, я это чувствую, — вздыхает Джинни.
— Считаешь цыплят, Джинс? А они ещё даже не вылупились.
Она смотрит на меня в недоумении.
— Чего?
— Просто интересно, откуда такая уверенность. Ты же у нас главная по подсчёту невылупившихся птенцов.
— О, ха-ха, — говорит она с драматичным закатыванием глаз. — Запомни мои слова, Ретт Дженсен, вас двоих ждёт великое будущее.
Я фыркаю со смехом и делаю большой глоток пива.
Не хочу признавать, но на этот раз я надеюсь, что Джинни права.
Глава 10
Либби
— Следующий, — командует Джинни, и я пытаюсь расслабить пальцы, чтобы она могла покрасить следующий ноготь в ярко-розовый, как остальные.
— Прости, — бормочу я, когда палец дёргается, — я не очень хорошо умею быть объектом заботы.
Она улыбается, глядя на крошечную кисточку, покрывающую мой ноготь лаком.
— Ничего, я просто обязана буду привести тебя в форму.
Я ни на секунду в этом не сомневаюсь.
Меня уже таскали с собой на бесчисленные шопинг-туры, кофе-свидания, а теперь она добралась до полного маникюра и педикюра прямо посреди её гостиной, пока Кэл смотрит игру.
Я, на самом деле, начинаю обожать наши девичьи вылазки, но сказать ей это — только подлить масла в огонь, так что я держу рот на замке.
— Как работа? — спрашивает она.
Мне хочется выложить всё, рассказать, что это лучшие несколько недель за долгое время, что визиты этого милого, сексуального мужчины вызывают у меня самую широкую улыбку, и что кульминация моего дня — наблюдать его озадаченное выражение лица, когда я рекомендую ему новую книгу.
Мне хочется посмеяться над тем, как у него показывается кончик языка, когда он сосредоточенно читает текст на обложке, или как задирается футболка, когда он тянется за книгой с верхней полки.
Но я не могу.
Так нормальные девушки говорят о парнях, а во мне нет ничего нормального.
Я не из тех женщин, что могут отдать себя мужчине, особенно такому, как Ретт, — я только разобью сердца нам обоим.
Как бы сильно мне ни хотелось сблизиться, лучшее, что Ретт может сделать, — это держаться подальше. Очень далеко.
— Всё хорошо, — говорю я вместо всего, что хочется сказать.
Она постукивает по следующему ногтю и наполовину красит его, прежде чем перейти к тому, что, как я знаю, и есть настоящая причина её вопроса о работе.
— Я слышала, у тебя бывает один постоянный посетитель?
Я прикусываю нижнюю губу.
— Он продолжает появляться.
— Это потому, что ты ему нравишься.
У меня ёкает внутри от этой мысли. Я не идиотка. И знаю, что Ретт заинтересован. Я повреждённая, а не глупая.
— Он почти не знает меня, — возражаю я.
