Взятка - Девни Перри

Она перевела взгляд на окна, глядя вдаль.

— Я все бросила.

— Бросила что?

— А что обычно люди бросают? Работу.

Люси была известной исполнительницей. У нее была жизнь, о которой мечтали маленькие девочки.

— Ты ждешь, что я поверю, что ты все бросила?

Ее глаза метнулись к моим. Они вспыхнули гневом, затем ее плечи опустились, и раздражение в ее взгляде сменилось чем-то гораздо более похожим на печаль. Сожаление.

— Нет, не совсем. Люди не бросают свою работу, когда они на вершине.

А это означало, что, должно быть, случилось что-то ужасное, что заставило ее уйти. Что, черт возьми, произошло в Нэшвилле? Может быть, мне все-таки следовало прочитать тот журнал.

— Тогда почему?

— Были причины.

Причины. Эта женщина была чертовски упряма и, очевидно, привыкла избегать вопросов, вероятно, из-за общения с прессой. Я просто сидел тихо, ожидая. Потому что я тоже был чертовски упрям.

— Творческая свобода — это одно, — наконец сказала она. — Я уверена, что ты можешь понять концепцию кандалов.

— Могу.

— Ну, я уже много лет ношу кандалы, и хочу сказать тебе, что они очень неудобные. Но у меня контракт на 360 дней с лейблом «Сансаунд Мьюзик Груп», а это значит, что я принадлежу им. Они владеют моим голосом. Моим будущим. Моим брендом. — Она закатила глаза. — А я не хочу, чтобы кто-то мной владел. Больше нет.

— Ладно. Это одна из причин. — Не настоящая причина, но повод. Разногласия с звукозаписывающим лейблом не казались достаточной мотивацией для того, чтобы отказаться от певческой карьеры. Может быть, отступить или измениться, потому что, как она и сказала, люди не уходят, когда находятся на вершине. Что-то еще заставило ее бежать в Монтану. — Что еще?

— Я не могу жить в Нэшвилле. Мой менеджер, мой агент, мой публицист, мой продюсер и сотня других людей, вероятно, в ярости, но я все равно ушла.

Очевидно, этот шаг был импульсивным. Как только она осознает, что жизнь в маленьком городке Монтаны не приносит и доли того восторга, который она испытывала, находясь в центре внимания, она помчится на своем модном «Ровере» прямиком из города.

— И теперь твой план состоит в том, чтобы жить в Каламити как Джейд Морган, — сказал я.

— Да. Таков мой план.

— Ты вернешься.

— Нет, я не вернусь.

— Чушь собачья. — Я усмехнулся. — Даже не знаю, как ты собираешься изобразить эту фальшивую личность, потому что ты правда ужасная врушка.

Ее ноздри раздулись.

— Я не могу предсказать будущее, Шериф. Сегодня ответ — нет, я не собираюсь возвращаться. Может быть, однажды это изменится, но сейчас тебе придется смириться с тем фактом, что я остаюсь.

— Кто знает, что ты здесь?

— Эверли.

— Кто еще?

— Эверли.

Она рассказала только одному человеку? А как насчет тех сотен других людей? Интересно. Если это правда, то у ее исчезновения было больше шансов на успех, но ненамного. В конце концов, людям станет любопытно узнать, кто живет в фермерском доме вдовы Эшли.

— А как насчет Керриган? Как ты сняла это место?

— Я нашла ее объявление и позвонила ей. Мы немного поговорили, и я сказала, что не верю в кредитные карты. Я предложила ей платить арендную плату плюс десять процентов, если мы сможем отказаться от чеков, и я стану платить наличными каждый месяц.

Я поворчал. Мне нужно будет обсудить с Керриган проверку биографических данных и безналичную оплату. Это был хороший способ заполучить преступника в качестве арендатора. Керриган должна была понимать, что здесь есть какая-то история. Возможно, она даже подозревала, что Джейд Морган была фальшивкой. Но было очевидно, что она держала рот на замке. Кроме меня, Керриган, возможно, единственный человек в Каламити, способный хранить тайны.

История Люси объясняла, как она попала сюда, но не почему. Я открыл рот, чтобы расспросить подробнее о Нэшвилле, но прежде чем я успел перейти к делу, она заговорила первой.

— Почему ты выбрал Каламити, Дюк?

— Почему тебя это интересует?

— Сегодня в основном вопросы задавал ты. Ублажи меня.

Ублажить ее? Неужели она не поняла, что я подшучивал над ней? Я дал ей шанс рассказать мне свою историю, вместо того чтобы исследовать и выяснять ее самому. Но в ее глазах была нерешительность, как будто этот невинный вопрос был тестом, который, как она ожидала, я каким-то образом провалю.

Я не терплю неудач.

— Моя семья отдыхала здесь столько, сколько я себя помню, — сказал я. — Когда я был ребенком, летом мы приезжали сюда и оставались на неделю. Мои родители наткнулись на него еще до того, как родились я или моя сестра, и оно просто стало нашим домом. Мой отец — полицейский в Вайоминге, в том же городе, где я вырос. Для нас было бы странно работать вместе, мы оба это знали, поэтому, когда пришло время мне искать работу, Каламити был очевидным выбором.

Мама с папой обычно ездили в Бозмен, но они по-прежнему любили Каламити так же сильно, как и прежде. Они приезжали четыре-пять раз в год навестить меня и друзей, которых со временем завели здесь.

— Ты часто видишься со своими родителями? — спросила она.

— Они были здесь пару недель назад. Мой отец поговаривает о выходе на пенсию в ближайшие несколько лет, и я подозреваю, что они переедут в Монтану, чтобы быть ближе ко мне и моей сестре.

— У тебя есть еще братья и сестры? Или только одна сестра?

— Это твой способ уклониться от моих вопросов?

Улыбка тронула ее губы.

— Ага.

Честность была ей к лицу.

— Только одна сестра. Она на пять лет моложе меня. Живет в Бозмене со своим мужем и двумя собаками. Они ждут ребенка к Рождеству.

Она открыла рот, чтобы задать еще один вопрос, но я оборвал ее.

— Как насчет того, чтобы я задал тебе тот же вопрос? Почему Каламити?

— Мне понравилось название. У меня слабость к хорошим названиям.

— И это все?

Люси пожала плечами.

— Более или менее.

У меня более или менее складывались отношения с этой женщиной, и они подходили к концу.

— Давай перейдем к сути. Что произошло в Нэшвилле?

Люси выдержала мой пристальный взгляд и не произнесла ни слова.

— Мисс Росс.

— Шериф Эванс.

Господи, эта упрямая жилка пронизывала меня до костей.

— В конце концов, тебе придется мне рассказать.

— Может быть. Но…

— Не сегодня вечером, верно? — Она снова отстранилась, как и в прошлый раз, когда я был в доме. И у меня не было сил спорить.

Я встал из-за стола, взяв коробку с пиццей и свою тарелку.