Папа для Одуванчика - Николь Келлер

Босс кривится, отряхивается и бормочет что-то нелестное в их адрес на татарском языке.

- Не любите детей? – вопрос вырывается из меня прежде, чем я успею подумать, что переступаю границу между рабочим и личным. Которую сама же с таким упорством и выстроила. Но вопрос задан, и я, затаив дыхание, жду ответа.

- Нет. Это не моё. Я люблю их, но со стороны. Издалека. Полчаса – час с племянницей – мой максимум. Своих не хочу и не планирую.

Вздрагиваю от резких и отрывистых слов. Мне они кажутся жестокими. Безжалостными. Неприятно это слышать. Больно. Как будто это мне швырнули в лицо, что не хотят, не ждут и не любят.

Криво улыбнувшись, возвращаю боссу папку с документами. Кажется, Булат Ришатович улавливает мое настроение.

- Можно же быть счастливыми и без этих вечно орущих комочков. Жить для себя. Все двери открыты. Ты никак и ничем не связан.

- Наверно…

Инстинктивно оглядываюсь на качели. На свое кудрявое солнышко, которая широко и счастливо улыбается. На мгновение представляю, что ее нет в моей жизни. Что тогда, в девятнадцать лет, испугавшись ответственности, я сделала аборт.

И сразу вся моя жизнь рушится как карточный домик. Стирается, а впереди – непроглядная темнота. Мне не нужна свобода, не нужны путешествия и какие-то там возможности без моей дочери. Я не вижу себя в этой жизни. Меня без нее попросту нет. Не может быть.

- Лиз, тебя подвезти?

- Нет, спасибо, Булат Ришатович. Нам не по пути.

Ухожу от него, не оглядываясь. Босс наверняка не заметил, но я вложила в последнюю фразу куда более глубокий смысл…

Варюша подбегает ко мне и обнимает за талию. Запрокидывает голову, смотрит хитро.

- Маааааам…а что это за дядя был?

На автомате оглядываюсь на парковку, но босса там уже нет.

- Это мой начальник.

- Красивый, - мечтательно тянет эта хитрюша. Когда только успела разглядеть?! – А он хороший?

Молчу, раздумывая несколько секунд. Варюша замирает и с легким волнением ждет ответа.

А я и сама его не знаю! Мне сложно вот так однозначно ответить на простой, казалось бы, вопрос.

- Наверно, хороший, дочь…

- Ну, он тебя не ругает? Не кричит?

- Нет.

- Значит, хороший, - важно заключает моё солнышко. Даже кивает, подтверждая свои слова. А потом выдает то, что убивает меня наповал: – Мне твой начальник понравился. Я бы хотела, чтобы мой папа был похож на него. Давай мы у него спросим, может ли он быть моим папой?

Глава 20

Лиза

- Мамочка, а лодки в такси бывают? – задумчиво спрашивает Варюша, глядя, как по улице несутся просто реки грязной воды.

- К сожалению, нет. Но нужно будет им предложить твою идею. Уверена, она будет очень актуальна.

Дождь льет стеной, и я с трудом могу видеть очертания здания напротив. Ветер срывает с деревьев пожелтевшие листья и швыряет ледяные капли за шиворот. Как будто осень решила вылить те осадки, которое задолжало нам это жаркое лето.

Оглядываю нас с дочерью с ног до головы. Мои ботильоны и кроссовочки Варюши никак не предназначены для прогулок по лужам. Ещё днём не было и намека на ливень, да и прогноз погоды умолчал о ненастье. Поэтому и одеты мы так, что промокнем до трусов в первые же минуты, едва сойдем с крыльца реабилитационного центра.

После обеда моя мама позвонила и сообщила, что ее пригласили на какое-то мероприятие. И с Варей на занятия с реабилитологом сегодня иду я. Подвезла ребенка прямо к крыльцу центра, передала мне в руки и поехала дальше по своим делам.

И вот мы стоим уже десять минут и понятия не имеем, что нам с дочерью делать и как быть. Такси за нами ехать не хочет от слова «вообще» - приложение утверждает, что подача машины в этот район примерно сорок минут.

- Мам, - мое солнышко осторожно дергает меня за рукав куртки и смотрит с тревогой в глазках. – Мы же не останемся тут ночевать?

- Нет, конечно, - треплю Варюшу по кудряшкам. – Давай мы застегнем курточку и оденем шапочку. Идём ко мне.

Я заметила, что автобусы все же ездят по расписанию. А от реабилитационного центра и до остановки не так уж и далеко – метров двести. Я вполне могу добежать туда с ребенком на руках.

Вдохнув поглубже и изо всех сил прижимая к себе дочку, выбегаю под ливень. Прикрываю ее собой как могу, лишь бы не промокла. Добегаю до дороги и едва не рычу – на светофоре горит красный и нам с Варюшей приходится ждать долгих тридцать секунд. Переступаю с ноги на ногу, чувствуя, как булькает в обуви.

Едва загорается зеленый, со скоростью спринтера стартую с места. Кто-то сигналит, оглядываюсь по сторонам, но не замечаю несущегося автомобиля. Не успеваю добежать до другой стороны, как внедорожник, стоящий у светофора разворачивается через две сплошных и тормозит прямо перед нами.

- Бегом в машину! – рявкает мой босс, перегибаясь и открывая заднюю пассажирскую дверь.

Выдыхаю с огромным облегчением и благодарностью и, так и прижимая к себе Варюшу, ныряю в теплый автомобиль.

Вскидываю голову и наталкиваюсь на застывшего Булата Ришатовича. Он в шоке. Не сводит глаз с Варюши в моих руках, а дочь, в свою очередь, с интересом разглядывает Рахимова.

С нас стекает вода, становится некомфортно. Варя, все также, не отпуская взгляда моего босса, стягивает шапочку и трясет кудряшками. Я же свои волосы собираю в жгут. Если я отожму их прямо тут, то затоплю дорогущий внедорожник босса. Но его это сейчас, кажется, волнует в последнюю очередь.

- Привет, Одуванчик, - бормочет Булат Ришатович, криво и нервно улыбаясь Варюше. Дочь же расцветает, вся сияет, как солнышко, и растягивает губы в ответной улыбке до очаровательных ямочек на щечках. Похоже, ей, как и мне, понравилось новое обращение, которое придумал Рахимов.

- Здрасти! – не выговаривая звук «р», громко восклицает мое солнышко.

- Ты её отксерила, что ли? – всё ещё в шоке наконец-то переводит на меня взгляд. – Твоя копия. Только уменьшенная.

- Угу, - бормочу, зажимая ладони между колен, - спецвыпуск.

- Если играть в «Найди пять отличий», то проиграешь, - Булат все также переводит взгляд с меня на Варю и обратно. - Потому что их нет. Глаза только разные. От отца?

- Да. Единственное, что от него