Мой Однолюб. В его сердце другая (СИ) - Лина Коваль

class="p1">— Я без купальника, — пожимаю плечами. — Думала перед пляжем в номер заскочить. Может, сбегаю?

Посматриваю на территорию отеля и тыльной стороной ладони вытираю пот со лба. Мороженое в руке манит ничуть не меньше, чем упругий соболевский пресс.

— Давай так. Потом сходим.

Замираю с мороженым в руках, пока он аккуратно поправляет занавески и укладывается на подушки, широко разводя ноги.

— Иди ко мне, Тая. Я тебя не съем…

— Я этого не боюсь.

Вообще-то, я боюсь, что я тебя съем, Соболев.

Делаю шаг вперед.

Скинув сандалии, аккуратно, чтобы не вымазаться, забираюсь внутрь. Укладываюсь спиной на жаркое тело и с облегчением вытягиваю ноги.

Черт.

У него снова стоит. И снова на меня. Но я не заостряю на этом внимание. Просто сжимаю ягодицы и осторожно ёрзаю бедрами.

— Пф-ф… Давай полегче, — над ухом раздается шепот.

Боже. Я не знаю, от чего сгорю скорее — от стыда или от нового чувства внутри, которое, как я догадываюсь, и именуется возбуждением. Что-то похожее я испытывала в своём номере и у колонны той ночью, а ещё в каюте, когда Ваня меня целовал. Испуганную и размякшую.

Передав ему рожок, выдыхаю и смотрю на лазурного цвета море, виднеющееся между гуляющих от ветра шторок. Слизываю капельки мороженого с рук. Мама бы подобную антисанитарию, как врач, не оценила, но я её внутренний голос, раздающийся в голове, блокирую на корню. Только её здесь не хватало. Третьей.

— Чем занималась эти дни? — спрашивает Ваня, кусая рожок.

— Ничем, — пожимаю плечами. — Пошопилась немного…

— Это купила? — кивает.

— Ага.

Мужская рука ведет по краю мягкой футболки и по-хозяйски укладывается мне на живот.

— Красиво. Мне нравится.

— Спасибо, — смущаюсь. — Ещё со Златой гуляли, — добавляю.

— Со Златой… Лицо у нее знакомое.

— Откуда? — оборачиваюсь и мажу взглядом по широкому подбородку.

— Вспомню — скажу.

На его лице ноль эмоций. Активно жует своё мороженое и смотрит на море.

— Хорошо, — успокаиваюсь и снова облизываю рожок.

Довольно быстро разделываемся со сладким завтраком. А потом просто нежимся в тени. Привыкаем друг к другу, что ли. Не знаю, как назвать это молчание, которое он нарушает первым.

— Как ты думаешь? — приближается Ваня к моему лицу так, что я вижу яркие искорки в его глазах и то, как трудно раздуваются крылья носа. — Ангина на четвертый день заразна?

— Не знаю, — я кусаю губы в предвкушении. — Но… у меня крепкое горло.

— Пздц, — он смотрит по сторонам и снова на меня. — Зря ты это сказала…

— Почему? — шепчу. — Я редко болею…

— Молчи, — бурчит, легонько касаясь влажными губами моих губ. — Три дня только об этом мечтал.

— Правда? — удивляюсь.

Вместо ответа, Соболев ладонью фиксирует мою голову и целует с привкусом клубники. Прихватывает зубами нижнюю губу и облизывает её по контуру. Склонив голову, проталкивает язык дальше и нападает.

Снова нападает.

Единственное, что чувствую — конечности в кисель превращаются. Упираюсь пальцами в каменную ногу чуть выше колена, чувствуя под ними короткие мягкие волоски, резко контрастирующие со стальными квадрицепсами.

Наверное, это глупо — целоваться со своей первой любовью на пляже пятизвездочного отеля, но я решаю хотя бы раз в жизни позволить себе глупость.

— Ты вся мокрая. Давай снимем это, — предлагает Ваня, снова касаясь края футболки.

— Я… — растерянно произношу.

— Я уже видел тебя в купальнике, Тая. Какая разница?

— У меня… там нет ничего.

— Пздц, — прикрывает он глаза на секунду. — Тогда надень мою майку.

Смотрю на шторки, которые кажутся очень ненадежными. Одно дело, раздеться перед ним. Другое — светить на весь пляж голой грудью.

— Давай, Тай, — тянет Ваня футболку кверху. — Когда я рядом, ты в безопасности. Не думай ни о чем.

Вместо ответа отлепляюсь от его торса и доверчиво поднимаю руки. Почувствовав долгожданную прохладу, прикрываю ладонями соски и неуклюже позволяю натянуть на себя белоснежную майку, пахнущую сигаретами и Соболевым. Затем осторожно снимаю шорты и пытаюсь сделать так, чтобы моё тело выглядело прилично.

Мы не сильно отличаемся по росту, но Ваня шире раза в два — два с половиной точно. Поэтому «пляжное платье» из его майки выходит очень короткое и широкое.

— Так лучше? — спрашивает Ваня, тоже рассматривая меня сверху. Дышит как буксующий паровоз.

— Угу, — краснею, прикрывая глаза. — Только трусы розовые. Видно.

— Пздц, нам пздц, королева, — повторяет он в третий раз за последний десять минут. — Я ещё от информации о крепком горле не отошел…

Глава 15. Тая

— Ваня, я… не знаю, что сказать…

— Ничего не говори, — шепчет он на ухо. — Чувствуй. Просто почувствуй.

И я чувствую, черт возьми. Наши тела, как фигурные пазлы, воедино складываются. Ванины руки везде.

Они гладят, ласкают и убаюкивают бдительность. Превращают мой мозг в желе.

— Повернись, Тая, — тихий голос мало похож на просьбу, но я почему-то не возмущаюсь.

Ещё раз кидаю взгляд на виднеющийся кусочек моря.

Разворачиваюсь и, перекинув ногу, усаживаюсь на Ваню верхом. Руками упираюсь в каменные мышцы на груди. Смотрю на чуть опухшие губы.

Соболев тут же обнимает ладонями талию и резко качает головой.

— Ты что… на «Оземпике» худела? — спрашивает, не сводя глаз со своих пальцев.

— Не-ет. Это ведь вредно!..

Хоть и дико модно.

— Я такого никогда не видел, — он ещё раз проходится пальцами вдоль туловища, немного поднимая майку.

— В смысле? — закусываю губу.

Ему не нравится что-то? Или сильно нравится? Не понимаю.

— Я сперва подумал, что ты ребра удалила, — хмыкает он.

— Ты… сумасшедший, Вань? — возмущенно отодвигаюсь.

Снова к себе привлекает и морщится.

— Блин, не надо так скакать, Тай. Я и так в трусы скоро кончу, как восьмиклассник.

Замираю, глядя вниз. Туда, где соединяются наши тела и само по себе создается трение.

— Я просто… в тренажерку ходила. А ем мало, — с обидой произношу.

— Это плохо. Смысл таких тренировок-то? В чем?..

— Я как раз хотела с тобой посоветоваться, — потупляю взгляд. — К конкурсу хочу больше рельефа. Здесь, — касаюсь живота. — И здесь, — провожу по ногам.

— На хера? — Ваня жадно ведет глазами за движениями моих рук. — У тебя все отлично.

— Хочу победить, — чуть улыбаюсь. — Конкуренция там высокая.

Вспыхиваю, когда его руки касаются груди. Очерчивают через ткань острые соски.

— Уверен, ты всех их сделаешь, Королева. Могу одолжить тебе майку.

— Ваня, — откидываю голову назад и смеюсь.

Ногами сжимаю его твердые бедра. Осознанно. В промежности становится некомфортно. Так, будто бы вот-вот должно что-то произойти. Как в аквапарке перед спуском с самой большой горки. К примеру, под названием «Мертвая петля».

Дыхание задерживаешь и… в пропасть…

— Я, конечно, не врач. Но могу посмотреть, — соблазнительно улыбается