Неукротимый: возрождение - Аврора Белль

Лекс.

Вот дерьмо.

Секреты.

Не-а. Мне это не нравится.

Мои губы сжались, а брови нахмурились.

— Что именно ты скрывал?

Юлий долго смотрел на меня.

— Аманда — семья. А если конкретнее... — он облизнул нижнюю губу, — она тетя ЭйДжея.

Ладно. Официально здесь все запутано.

— Что ты имеешь в виду?

Все за столом смотрели на нас в полной тишине, прежде чем Юлий сказал:

— Аманда — биологическая сестра Твитча.

Мое дыхание со свистом покинуло меня.

— Она дочь Антонио Фалько-старшего, что делает ее тетей ЭйДжея. — Юлий принял мое молчание за отказ. Я знаю это, потому что он поднял руку и сказал: — Подожди секунду и подумай об этом. — Он продолжил. — Она действительно хорошая женщина. Врач, Лекс. По-настоящему респектабельный. На самом деле она чем-то напоминает тебя. Но она не хотела, чтобы мы рассказывали тебе о ней, по крайней мере, до сих пор. И ей бы очень хотелось познакомиться со своим племянником.

Мои легкие снова заработали, и я медленно сделала глубокий, обжигающий вдох, а затем ответила на выдохе:

— Я хочу встретиться с ней.

Юлий моргнул, глядя на меня.

— Да? — затем он улыбнулся. — Черт, Лекс. Она будет на седьмом небе от счастья. Она умирает от желания познакомиться.

Когда я посмотрела на Ану, та выглядела такой счастливой, но я не могла нормально функционировать.

О Боже мой.

У Твитча была сестра.

 

***

 

Твитч

 

— Ты тупой сукин сын. — Хэппи уставился на меня, когда я открыл входную дверь.

— Повтори? — сказал я со смертельным спокойствием.

Этому засранцу нужно еще раз подумать, если он уверен, что может прийти в мой дом и так со мной разговаривать. Я имею в виду, мы были друзьями долгое время. И он должен уже хорошо меня знать. Я дам ему в челюсть быстрее, чем он успеет это предвидеть.

Хэппи вошел, и я закрыл за ним дверь. Он расхаживал взад и вперед, и пока он это делал, я заметил, что он держит в руках контейнер.

— Это для меня?

Губы Хэппи скривились, и он бросил контейнер в меня. Я взял его, открыл, и в животе у меня заурчало при виде спагетти и фрикаделек. Моя малышка чертовски хорошо умела готовить, и я любил итальянскую кухню. Не говоря больше ни слова, я подошел к раковине, взял вымытую вилку и принялся за дело. Я запихнул вилку в рот и издал низкий горловой звук, пережевывая, а затем пробормотал:

— Люблю ее фрикадельки.

Когда он перестал расхаживать, то повернулся ко мне и произнес:

— Ты что, с ума сошел или твоя миссия — быть пойманным? — когда я бросил на него мрачный взгляд, он указал на меня. — Не испытывай меня сегодня, ублюдок. Я только что вернулся домой после четырнадцатичасового перелета, и мне не сосали член целую чертову неделю. Ты думаешь, я хочу быть здесь с твоей угрюмой задницей? Нет, чувак. Я хочу быть дома, а не читать тебе нотации.

Что за херня была у него в заднице?

Я медленно прожевал, затем проглотил.

— Тогда, бл*дь, вали, сука. Мне все равно.

Но затем Хэппи упер руки в бока и пробормотал:

— Ты навещал ЭйДжея?

О.

Я перестал жевать.

Это.

В любом случае, какого хрена это было его дело? Я никому не причинял вреда.

Я выдержал его взгляд, и он провел рукой по своей лысой голове, а затем усмехнулся.

— Лекси хочет отвести его к психиатру, Твитч. Думает, что он страдает от горя, потому что, хоть убей, она не может понять, почему он вдруг повсюду видит тебя.

Ладно. Возможно, это было проблемой.

Хэппи спросил:

— Как долго? — но я не ответил.

С моим мальчиком все было в порядке. Ему не нужен был психиатр. Он нуждался в своем отце, и я работал над этим.

Я мысленно вздохнул, поковырялся в еде, а затем мрачно пробормотал:

— Я разберусь.

Хэппи секунду моргал, глядя на меня, прежде чем отмахнуться и уйти. Прежде чем захлопнуть дверь, он сказал:

— Я тебе ни хрена не верю, чувак.

Я съел остаток своей еды в тишине, стараясь не обижаться на то, что моим друзьям сегодня досталось пообщаться с моей женщиной, пока я сидел в темноте, украдкой наблюдая за происходящим с другой стороны улицы.

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

Глава 5

 

Лекси

 

Я нервничала.

Наверное, мне не следовало этого делать, но я нервничала. Я имею в виду, из-за того, что знала, Аманда даже никогда не встречалась с Твитчем. Но у них были одни гены, и это заставляло меня нервничать.

Будет ли она похожа на него?

Будет ли такой же властной, как и он?

Я ничего о ней не знала, и Юлий подумал, что так будет лучше, если мои впечатления будут исходить от этой женщины, а не от рассказов о ней, и я должна была уважать это. Но когда я сидела перед туалетным столиком, нанося легкий макияж, то не могла не думать о ней.

Я быстро оделась в симпатичные джинсы в обтяжку и футболку, затем собрала волосы в высокий хвост. Посмотрев на себя в зеркало на туалетном столике, я удовлетворенно вздохнула. Это было так хорошо, как только могло быть. Я больше не утруждала себя переодеванием, не хотела из-за нервозности переусердствовать, боясь выглядеть идиоткой.

Итак, момент истины.

Когда попыталась выйти из своей спальни, мои глаза уловили вспышку розового цвета на моей тумбочке. Я нахмурилась, но ноги сами понесли меня к нему, и с мягкой, смущенной улыбкой я подняла маленькую циннию, которую явно сорвали с нашего переднего двора, поднесла ее к своим улыбающимся губам, вдыхая ее нежный, землистый аромат.

Мой сын был настолько чист сердцем, что иногда это убивало меня. Я делала все возможное, чтобы научить его приходящему в упадок искусству джентльмена. ЭйДжей ненавидел уроки танцев, которые я навязывала ему, но я поклялась, что он научится танцевать вальс, и по большей части мы веселились, занимаясь этим. Я старалась изо всех сил привить ему хорошие манеры, но, что ж, он был ребенком Твитча, так что я сделала с этим все, что могла.

Не знаю, как долго простояла на кухне, глядя