Три месяца на любовь (СИ) - Евстигнеева Алиса

— Ты чего вопишь? — почти строго спросил он. А я была настолько расстроена, что даже никак не отреагировала на тот факт, что он стоял передо мной в одних трусах.

— Н-ноут умер… — слегка заикаясь и подавляя в себе рыдания, сообщила я, — а там рукопись… нужно было отправить ещё вчера! Всё пропало… он… уме-е-е-е!

Без истеричных ноток всё же не обошлось.

Андрей задумчиво поскрёб затылок, после чего строго велел:

— Отвёртки неси, будем реанимировать, — кивнул он в сторону ноута.

Я тут же бросилась в коридор за набором инструментов, но где-то на полпути пришла в себя и оторопело кинулась обратно:

— Слушай, а может быть, не надо?

Но было поздно, Исаев уже начал вскрывать мой компьютер при помощи кухонного ножа.

— Надо, Федя, надо, — процитировал он Шурика и… поддел заднюю панель ноутбука.

Я зажмурилась и рухнула на кухонный стол, вспоминая все известные мне молитвы.

— Ты всегда такая нервная? — не отвлекаясь от своего ковыряния в технике, поинтересовался Андрей.

Бросила на него мученический взгляд, уже начиная догадываться, какой же истеричкой выгляжу со стороны.

— На самом деле нет, — приложив усилие, взяла себя в руки. — Только когда чего-то очень хочу.

— А чего ты хочешь?

Ответила не сразу, призадумавшись, а хочу ли я по сути незнакомого человека посвящать в эту сторону своей жизни. Но решила всё же рискнуть, в конце концов, он сам всё увидит, если сможет привести комп в чувство.

— Я хочу, чтобы издательство опубликовало мою книгу.

Наверное, сказанное не совсем соответствовало его ожиданиям, ибо Исаев даже голову на меня поднял, приоткрыв рот буквой «О».

— О как! То есть ты книжки пишешь?

— Пытаюсь.

— И про что они?

— Ну… — в этой части всегда было непросто признаваться, хотя ничего плохо я точно не делала. — Можно сказать, что про любовь…

— А-а-а-а, — протянул он, расплывшись в довольной улыбке. — Это там, где нефритовый стержень, мужское естество и влажное лоно?

— Я смотрю, ты в теме, — не удержалась от подколки.

— А что? Я разносторонняя личность с богатым жизненным опытом.

— О-о-о-о нет, избавь меня, пожалуйста, от своего жизненного опыта.

— Между прочим, зря отказываешься. Могла бы записать и продать за бо-о-о-ольшие деньги.

— Подумаю, — пообещала с серьёзным лицом, поймав себя на мысли, что самообладание вновь вернулось ко мне.

Андрей старательно рассматривал внутренности ноута, периодически залезая туда отвёрткой или ножом, а потом в какой-то момент даже стребовал с меня бутылку водки, которая таки нашлась в одном из моих кухонных шкафов.

***

Сидела, практически не шевелясь, и наблюдала за тем, как он выметает пыль из металлических внутренностей (между прочим, моей кистью для румян), при этом не забывая посмеиваться надо мной:

— Светлана Анатольевна, дышите глубже.

Удивилась.

— Ты запомнил моё отчество?

— Ага, так звали мою географичку в школе. Зверь баба была…

— Я смотрю, ты прям фанат педагогического труда.

— Что есть, то есть. До сих пор уверен, что здоровый на голову человек в жизни в школу не пойдёт работать.

— А как же Ксюшка?

— Она вышла замуж за Пашку и стала многодетной матерью, где здесь адекватность? — придуривался Андрей.

— Я передам ей, — ухмыльнулась. Отчего-то его слова не казались чем-то обидным, возможно, всё дело было в тоне — по-доброму весёлом.

— Передай-передай, — ничуть не смутился он. — Скажи, ты вот тоже из той категории училок, которые доводят детей до нервной икоты и дёргающегося глаза?

— Обязательно. Я же русичка, говоря твоим языком.

— И что, все русички такие лютые?

— Все. Хуже нас только математички…

Андрей всерьёз задумался, после чего кивнул головой:

— Пожалуй, соглашусь с тобой. Мою боялась вся школа, мы её за глаза звали — Питбуль. Как вцепится, так всё… кранты.

— Милые школьные годы, — фыркнула я, не став объяснять, что изнутри всё порой выглядит совсем иначе. Впрочем, и сам Андрей не стремился развивать тему дальше, полностью погрузившись в свою деятельность.

Я же продолжила наблюдать за ним, на этот раз отчего-то сосредоточившись на… его голой спине.

Сейчас, когда паника из-за поломки ноутбука отступила и уже не мешала трезвости мышления, я неожиданно вернулась к вчерашней мысли о том, что он всё-таки мне нравится. Теперь, наслаждаясь открывшимся видом на полуголого Исаева, я имела «счастье» убедиться в правильности своих вчерашних выводов.

Спина у него была красивая: широкие плечи, поджарый торс, узкие бёдра… Андрея тяжело было назвать жертвой фитнеса, но в целом впечатление он создавал более чем… приятное.

Мысленно дала себе затрещину и велела держать себя в руках. Лучше бы он меня по-прежнему бесил. Но удивительным образом раздражение, привычно вызываемое Исаевым, развеялось примерно в то же время, когда мы наблюдали за ссорой Сергея и Лерки. Видимо, общие заговорщические планы сближают.

Чур меня.

— У меня для тебя две новости.

— Хорошая и плохая?

— Тогда три, — поскрёб Андрей свой небритый подбородок. — Первая — ты не умеешь нормально пользоваться техникой.

— Э-э-эй! — возмутилась в сердцах. Так, что я там говорила про то, что он больше меня не бесит? Забираю свои слова обратно!

— Смотри сюда, — указал он в какую-то деталь ноута, — видишь, оплавилось? У тебя шина питания полетела… ещё чуть-чуть, и материнская бы сгорела. А что из этого следует? Что ты хреново пользуешься зарядкой.

— Нормально я его заряжаю.

— Ещё раз, — ткнул он на поврежденную деталь, — оплавилось. А это значит, что что-то не так с напряжением. Например, ноутбук не был включен в сеть питания во время обновления операционной системы.

Здесь я предпочла таинственно промолчать и не краснеть, но Исаев понял всё правильно.

— Значит, было. И не раз.

— Так, а насколько это серьёзно?

— Надо шину менять, иначе полетит вообще всё.

— И сколько это времени займёт?

Он покрутил останки моего китайского друга.

— Что-то в районе недели, скорее всего. Желательно оригинальные комплектующие заказать. А у тебя не самая ходовая модель. И это будет недёшево. Кусков двадцать плюс-минус с тебя в сервисе возьмут…

— К чёрту деньги. У меня нет недели, — скуксилась я, отчаянно придумывая, как бы убедить издательство, что я не совсем курица и со мной можно иметь дело. Самое обидное — полного текста со всеми правками у меня больше не было нигде. На почте лежали какие-то предварительные варианты, но то, что я вынашивала пару недель, было только здесь. — Блин, — заключила я и снова попыталась стукнуться головой о стол, но вновь была поймана Андреем.

— Спокойно, Маша, я Дубровский, — хмыкнул мой гость. Правда, я была настолько расстроена, что не смогла в полной мере оценить его юмор. — Я тут кое-что почистил и замкнул чуть иначе. Какое-то время проработает. Сможешь хотя бы нужные файлы перекинуть. Это поможет?

— Да! — подскочила на ноги. — Да!

Исаева такая реакция позабавила, и он самодовольно велел:

— Тащи флэшку, я пока тут всё обратно соберу.

Через десять минут моя книга и ещё парочка важных файлов были спасены.

— Комп только в ремонт сдай, а то, если так пользоваться будешь, потеряешь вообще всё без права на реанимацию.

— Обязательно! — в клятвенном жесте выставила перед собой ладонь.

— Ну и славно. А теперь настало время расплаты, — объявил торжественно.

Я же ощутила замешательство, подвиснув на какие-то доли секунды, после чего замельтишила по кухне в поисках кошелька и отчего-то предчувствуя накатывающую волну горечи:

— Да, конечно. Сколько я тебе должна?

Он издал непонятный звук, после чего неожиданно поймал за руку. Мужские пальцы обожгли кожу запястья и заставили замереть на месте.

— Думаю, что завтрака будет достаточно, — широко улыбаясь, известил Исаев. Я же во все глаза смотрела на то место, где наши руки соединялись, и туго соображала, что, собственно, происходит.