Плен моей души - Екатерина Котлярова

раз всхлипнула, потом расплакалась, положив руки на стену и уткнувшись в них лбом. Мне было плохо, так плохо, что казалось, вот-вот разорвёт на части от этих тяжёлых и гнетущих чувств.

Самое сильное и гнетущее из них — разочарование в Глебе. Я ошибалась. Решила, что он рыцарь. Мой спаситель. А он оказался таким же м*даком, как и остальные.

Шантажировать меня моими фотографиями? Которые так нагло вытащил из моих личных вещей?

Я почувствовала, что в ванной больше не одна, когда спину обдало холодом. Поёжилась, но оборачиваться не спешила. Только всхлипывать перестала. По спине побежали мурашки. Кожа стало чувствительной, будто я каждой клеточкой чувствовала взгляд Глеба, скользящий по спине, ягодицам и ногам.

Прошло несколько мучительных минут, на плечи скользнули горячие ладони. Сжали. Притянули к горячей, обнажённой и широченной груди. Я опустила веки и со всхлипом выдохнула. Почему? Почему я вновь почувствовала себя защищённой, стоило ему оказаться за моей спиной? Вжать в себя, как все страхи, вся боль, все тревоги отошли на задний план? Что такого особенного в этом парне? Я его вижу третий раз в своей жизни. Так почему мне кажется, что он роднее всех на свете?

Рука парня скользнула на мой подрагивающий живот, пальцы провели по покрывшейся мурашками коже. Мягко, нежно и до слёз ласково. Я попыталась втянуть живот, вспомнив слова мачехи.

Глеб щекой прижался к моему виску, потёрся, коснулся губами. Колени подогнулись. Я вцепилась дрогнувшими пальцами в кран, грозясь сорвать его.

Рябью поцелуев парень стал спускаться по щеке, спустился на шею, лизнул плечо.

— Глеб… Я же закрыла дверь…

— Я не вижу преград, Золушка. Особенно, если дело касается тебя.

— Глеб… Зачем ты так со мной? За что?

— Прости, Золушка. Прости. Я просто блефовал. Думаешь, я смогу поделиться такими ценными снимками с кем-то? Не-е-е-т. Только я могу стирать кулак в кровь.

— Боже, — я всхлипнула, уже от стыда.

Покраснела до кончиков пальцев на ногах. Вся залилась краской стыда. Потому что ярко, в красках представила Глеба занимающегося непотребством на белых простынях. Прекрасного. Обнажённого. Покрытого испариной. С тёмным пылающим взглядом, направленным на мои фотографии.

И вдруг я чётко поняла, что хочу этого парня. Его и никого больше. Только его прикосновения и поцелуи способны превратить мою кровь в лаву. Только его запах срывает крышу.

Через две недели я выйду замуж. И не факт, что Саша станет ждать первой брачной ночи. В любой момент он может ворваться в мою комнату. И никто меня не спасёт. Для себя я приняла решение, прекрасно зная, что не пожалею.

— Глеб, — я накрыла его руку подрагивающей ладонью, — я согласна провести с тобой эту ночь. Я хочу, чтобы ты стал моим первым. Моим первым мужчиной.

И замерла, в ожидании ответа, слыша только стук собственного сердца и шум льющейся сверху воды.

Глава 8

Вита

Глеб долго молчал. Только рука на моём животе стала каменной. Я опустила взгляд вниз. Невольно залюбовалась смуглой кожей парня, контрастирующей с моей, — бледной и совсем лишённой загара. Ногти были кривовато обрезаны, на пальцах присутствовали крупные мозоли. Мне нравились его руки. Лишённые всякого лоска и косметического ухода. Руки парня, привыкшего выполнять физический труд. Надёжные. Крепкие. Способные защитить от всего мира.

Я мягко и очень осторожно, с незнакомым доселе мне трепетом, указательным пальчиком провела по каждому пальцу парня. По ранкам. Наслаждалась шероховатостью и неровностью кожи. Теплом и даже жаром. Мне просто безумно нравилось касаться Глеба. И чувствовать частое дыхание на своих плечах и шее.

Устав ждать ответа, медленно развернулась к парню. Глеб стоял, закрыв глаза и глубоко дыша. Теперь мятное дыхание опаляло мои губы и лицо. Я подняла подрагивающую руку, провела по гладкой и влажной щеке.

Такая мягкая кожа. Удивительно просто.

Привстала на носочки, прикоснулась губами к подбородку. Рука Глеба, оказавшаяся на моей пояснице, дрогнула. Но парень не спешил открывать глаза. Стоял, точно ледяная статуя.

Казалось, что вода смыла все мои страхи, всё стеснение и предрассудки. Остались только инстинкты. Желание. Страсть.

На удивление твёрдой рукой провела по груди и прессу Глеба. Тёплая кожа. Яркий запах. Подрагивающие и сокращающиеся мускулы. Рваное дыхание над головой.

Я хочу, чтобы весь этот парень был моим. Каждой клеточкой своего тела! Всё, что он мне даст.

Когда любопытные пальцы коснулись пупка, Глеб перехватил мою ладонь и сжал. Не больно, но твёрдо. Я вскинула голову, увидела жёсткий взгляд.

— Нет.

— Что? Нет? Но ты же сам хотел… — я дико растерялась.

— Ты готова мне отдаться в душе, когда твой жених ломится в дверь? — рыкнул раздражённо и зло Глеб. — Ты это сейчас серьёзно, Вита?

— Он не ломится. Он уже ушёл, — я отвела взгляд, растеряла всю свою смелость и попыталась отступить, но крепкая ладонь парня на пояснице удержала на месте.

— А, только это тебя и останавливает? — ухмыльнулся Глеб.

— Прошу, не нужно, — я вскинула руку, провела пальцами по кривящимся твёрдым губам. — Пожалуйста, Глеб. Не злись на меня.

Я видела, что парень хотел что-то сказать. Его губы чуть приоткрылись, глаза сверкнули. Но Глеб только набрал в грудь воздуха и выдохнул, прикрыв глаза с невероятно длинными ресницами. Поцеловал подушечки моих пальцев, которые я так и оставила на его губах. А после и вовсе всосал в рот, заставив меня ахнуть и широко-широко распахнуть глаза. Эта ласка была слишком интимной.

В развилке между бёдрами нестерпимо затянуло. Так сладко и так больно, что невыносимо сильно захотелось унять это чувство. И Глеб, будто прочитав что-то на моём лице, скользнул подушечками пальцев с поясницы вниз, на влажную кожу ягодиц, вывел круг и скользнул ещё ниже. Я всхлипнула, обвила руками талию парня и щекой прижалась к груди, где громко стучало сердце.

— Видимо, фотографии мне придётся вернуть, — Глеб хриплым шёпотом опалил висок, в то время как его порочные и проворные пальцы вырвали из моей груди громкий стон. — Ты вкусная, Золушка.

Его тон изменился. Стал мягче, нежнее.

— Этот мудак не заслуживает тебя, Золотинка. Такая красивая, малышка. Такая красивая.

Он шептал и шептал, носом тёрся о макушку, губами прихватывал влажные пряди и чуть оттягивал. Вырывал из груди сиплые и приглушённые стоны. Я могла только жмуриться, подаваться навстречу ласкающим пальцам и жадно втягивать запах парня. Я была наполнена им до краёв. Вкусом