Между - Лавли Рос

нет, – бросает Клим, когда возвращается ко мне после осмотра территории. – Вообще, лучше не ходи на участок, там полно стройматериалов, и яма для бассейна не закрыта.

– Я, по-твоему, слепая?

– Освещения там тоже нет.

После этих слов он толкает входную дверь, которая оказывается не заперта.

– Даму ждать или можно войти первым? – спрашивает Клим, указывая на проход.

– Ты мой охранник, ты должен войти первым, – огрызаюсь.

Я отворачиваюсь от него и тоже изучаю участок. Мне тут не нравится. Нет, место неплохое, и будь я счастливой невестой или просто девушкой, которая каким-то чудом скопила на загородный дом, я бы оценила его по достоинству. Тут свежий воздух, а вокруг новенький поселок, в котором красивые фонарные столбы и каменные дорожки.

Но меня сюда привезли без спроса.

Вывезли, можно сказать.

Я знаю, что у Димитрия есть квартира в центре города. И не одна.

Но нет. Он отослал меня сюда.

– Сеть ловит херово, – сообщает Клим, снова показываясь в проеме. – Интернета тоже нет.

– Чудно, – цежу сквозь зубы, хотя мне некому звонить.

– Ты голодная? Заказать что-нибудь?

– Ты же сказал, сеть херово ловит?

– Я нашел комнату, где есть три полоски.

Я поворачиваюсь к нему, устав смотреть на большие бетонные кольца, брошенные у забора.

– Мне все равно что, Клим. Можно пиццу.

Я пожимаю плечами и иду в дом. Становится чуть легче, когда внутри оказывается светло и чисто. Дом выглядит как рекламный вариант. Кажется, его только закончили, сотворив миленький дизайн с деревенскими нотками. Деревянная мебель, даже кресло-качалка есть, ламинат и окрашенные в кремовый цвет стены.

– Ты проверял холодильник? – спрашиваю его и указываю на кухню с коричневой столешницей.

– Я думаю, техника не подключена в сеть.

Но он идет проверять. Я же провожу ладонями по плечам и понимаю, что в доме не хватает отопления. Сейчас весна, но еще зябко. Или это из-за открытых окон?

Я иду закрывать их и заодно обхожу весь коттедж. Насчитываю еще три комнаты: хозяйскую спальню, гостевую и детскую.

– Электричество я включил, – говорит Клим, заглядывая ко мне. – Можно пользоваться.

– А камин можно? Он вроде электрический.

– Сейчас сделаю. Ты замерзла?

– Немного. – Я снова провожу ладонями по плечам. – Или это нервы…

Черт.

Вот зачем говорить такое вслух?

– Возьми.

Клим снимает с себя кожаную куртку и протягивает мне. Я почему-то не могу оторвать взгляд от байкерских заклепок, которые разбросаны по коже то тут, то там. Я медлю, и Клим подходит ко мне и накидывает куртку мне на плечи.

Она теплая.

Как частичка его близости.

Я согреваюсь мужским теплом и чувствую, что от куртки исходит запах сигарет и запах тела Клима. Я слишком хорошо его знаю, и, что самое плохое, он до сих пор действует на меня. Говорят, женщины любят запах своего мужчины и с трудом переносят его, если в отношениях остались только раздражение и усталость. Я проваливаю этот тест, мне не хочется скинуть с себя вещь Клима, наоборот, она действует на меня как лекарство.

И ко мне приходит мысль, что он испытывает то же самое. Показывает то злость, то отвращение, а на деле помнит мой запах и до сих пор готов им дышать.

– Мне не нравится, что ты так долго на ногах, – бросает Клим небрежно. – Врач сказал, что тебе нужно отдыхать.

– Мне плевать.

– А мне нет. Если ты свалишься и набьешь еще синяков, виноват буду я.

– Так ты за работу переживаешь?

– Я на испытательном сроке, котенок.

Каждый раз, когда он называет меня котенком, он смотрит так, словно раздевает меня глазами. Нагло и жадно. Я зачем-то киваю. Да и глупо спорить, я действительно пока не чувствую себя на сто процентов. Я прохожу к кровати и забираюсь на нее вместе с обувью.

– Помнишь, как ты дрался с тем парнем с татуировкой на лице? – В меня вдруг ударяет воспоминание, и я смотрю на лицо Клима.

Он напрягается.

Словно я провожу запрещенный прием – обращаюсь к нашему общему прошлому.

– Его унесли после третьего раунда, – хмыкает Клим.

– Да, я помню его кровь. Ты тогда напугал меня, Клим. И тогда я приняла окончательное решение уйти от тебя.

С его лица уходит усмешка. Клим упирается плечом в стенку, а в его глазах появляется что-то угрожающее.

– Я каждый раз боялась за тебя. Боялась, что тебя оставят инвалидом. – Я отворачиваюсь к окну, чтобы договорить: – Ты мужчина, сильный смелый мужчина, тебе не понять, каково это… Мне было больно каждый раз, когда ты входил в клетку. Но в тот вечер я почувствовала, что бои могут не только искалечить тебя, но изменить тоже. Ожесточить до предела. И я тогда подумала: зачем я всё это терплю и цепляюсь за свои чувства к тебе, если однажды рядом со мной может оказаться чужой человек? Я проснусь, а того Клима больше нет.

Я нервно сглатываю и перебираю пальцами ворот его куртки. Меня несет, и я поднимаю воротник выше, вдыхая тяжелый запах с кожи.

– Я же видела, как меняется твое тело. Ты набирал массу или сушился. Добавлялись шрамы и татуировки. Так же и с характером… Ты менялся из-за боев, просто не так заметно.

Я слышу его шаги.

Они расходятся током по комнате.

– Но я никогда не предавал тебя. Я оставался твоим.

Он наклоняется ко мне и с силой закутывает меня в свою куртку. Сдавливает так сильно, что становится трудно дышать, а металлические детали впиваются в кожу. Я понимаю, что задела его за живое. Это странно, но прошло два года, а разговор о нашем расставании заводит его. Впрочем, мой голос тоже шалит.

– Я крутился в мире, где мог каждый день трахать новую девку. Они всегда вешались на бойцов, но я ни разу не изменил тебе. Ты приезжала в клубы в любое время, и никогда не было такого, чтобы ты сняла с меня какую-то блядь.

– Не было. – Я киваю.

– А сейчас ты счастлива? Хочешь правду? У твоего папика кроме тебя есть еще одна постоянная девушка и еще толпа куколок на подхвате. Он развлекается, когда и с кем хочет.

– Мне все равно.

Меня удивляет собственное хладнокровие.

Но его слова не скручивают клубок обиды и боли в груди.

– Я никогда не любила его, Клим.

Я сжимаю его пальцы, чтобы он ослабил хватку. Мне уже нечем дышать.

– Я зареклась любить хоть кого-то после тебя. Поэтому мне плевать, даже если он трахает половину города.

– Ты любила меня?

– Ты знаешь…

– А сейчас любишь?!

Он встряхивает меня, не контролируя силу. Он