Цена его ревности. Книга 3 (СИ) - Мур Лана

Вика с сомнением посмотрела на Нирава и вышла из машины. «Помирить сестру и Санджея. Найти оригинал досье. Все рассказать и уехать», — как мантру повторяла она, но впереди еще была встреча с сестрой.

— Не торопись, дочка. Я тебя провожу, — вышел и дядя. — Племянник тебя оберегает, — он кивнул на остановившийся за ними внедорожник, — значит, я отвечаю за твою безопасность.

— Я не знаю, счастлива ли Канти. Она со мной не делилась, но если вы сожалеете о прошлом и считаете, что сделали для ее счастья не все, что могли, вы можете все исправить. Вы еще молоды и можете начать жить так, как вам хочется, — проникновенно говорила Вика, пока они поднялись на лифте. Приехав на нужный этаж и выйдя на площадку, она начала волноваться — Айрин наверняка набросится и потребует объяснений, которые Вика не могла дать, или наоборот замкнется в холодном молчании, которое ранит сильнее, чем полные обиды слова. Ласковая рука Нирава, которая снова опустилась на голову Вики и погладила, вселила немного уверенности.

Вика осторожно повернула в замке ключ, открыла дверь и вошла в квартиру.

— Айрин — позвала она, но гостиная ответила полным молчанием. Тогда Вика прошла дальше. Распахнула дверь в спальню сестры, но комната зевнула в лицо пустотой. Вика бросилась к шкафу и, распахнув, с облегчением убедилась, что все вещи Айрин на месте, значит, она просто куда-то вышла. Расслабившись и выдохнув, от того, что неприятный разговор откладывается, Вика пошла в свою спальню собирать вещи, предварительно предложив Нираву напитки.

‍​‌‌​​‌‌‌​​‌​‌‌​‌​​​‌​‌‌‌​‌‌​​​‌‌​​‌‌​‌​‌​​​‌​‌‌‍Глава 15. Размышления Санджея

Санджей встретил утро в конном клубе. Прошедшая ночь не принесла ни отдыха, ни успокоения. Те умиротворение и безмятежность, которые начинали его наполнять, стоило приехать на конюшни, вдохнуть бодрящий лесной воздух, напоенный запахами сухой соломы, свежескошенной травы, терпким запахом вычищенных и лоснящихся лошадей, влажным духом промоченной дождями земли и благоуханием распустившихся цветов; сейчас не приходили. Взволнованный упорным молчанием невесты, он метался из угла в угол в своих апартаментах.

Санджей не хотел выходить в общий зал, чтобы мужская часть знатных семейств города смотрели на него с пониманием или сочувствием, так как не сомневался, что новость о скандальной свадьбе брата и собственной отмененной помолвке уже разнеслась по городу со скоростью, которую могли обеспечить современные коммуникации.

Наоборот, он задернул тяжелые, темно-малиновые портьеры, чтобы максимально отгородиться от всего мира, от раздающихся за окном веселых и возбужденных скачкой голосов запоздавших наездников, от приглушенного расстоянием ржания лошадей и перестука их копыт, которые раньше так любил, а сейчас они раздражали натянутые, требующие тишины нервы.

«Где Айрин? Почему не отвечает на звонки? Что если она соберется и уедет?» — эти мысли не давали спокойно сидеть и заставляли непрестанно мерить шагами комнату. Попавшееся на пути глубокое и удобное кресло, обтянутое мягкой, черной замшей, было отброшено, и с глухим стуком ударилось о стену, обшитую темными деревянными панелями. Стук в дверь заставил Санджея всего лишь на мгновение прекратить метаться.

— Сэр, у вас все в порядке? — раздался голос одного из боев, прислуживающих именитым гостям. — Нам пожаловались на шум.

— Все в порядке, оставьте меня в покое, — повысив голос, заверил Санджей и продолжил прерванное занятие.

Проносясь мимо и не обращая внимания на развешанные по стенам и хорошо знакомые картины, изображающие лошадей во время заездов, выездки или просто мирно пасущихся, Санджей снова и снова возвращался мыслями к себе домой: — «Почему я был таким ослом? Почему оставил Айрин одну? Ведь я уже достаточно знаком с ее гордостью, чувством собственного достоинства, которые не позволяют в любой ситуации склонять голову и восхищают меня. Я должен был догадаться, что оставшись одна, она не будет, как мои соотечественницы, смиренно дожидаться, когда дойдет очередь, и я обращу на нее внимание. Но обеспокоенный состоянием дади, я забыл про это! А она, одна, в чужом доме и в чужой стране, почувствовала себя брошенной! Дьявол!» — Санджей стукнул кулаком по раме окна, и стекло жалобно задребезжало в ответ. — «Надо было забрать ее собой, хоть силой увести, но не оставлять одну! Где теперь ее искать? Как убедить, что она мне не менее дорога чем раньше, что выходка Ракеша и Вики никак не повлияла на наши отношения… А что если она считает, что я виноват в их скоропалительной свадьбе? Что я недосмотрел за доверенной мне девушкой и допустил этот брак?» — не переставая шагать, Санджей запустил пальцы в густые, упавшие на лоб беспорядочными волнами волосы и сжал раскалывающуюся голову. — «Черт бы побрал брата! Вика! Сколько раз я предлагал ей помощь? Но девчонка всегда ее отвергала! Почему не заставил ее переехать к нам домой, проявил понимание в ее стремлении к свободе, надеясь на благоразумие. Если бы она была под присмотром всех домочадцев, ничего бы не произошло, что могло спровоцировать срочную свадьбу. Идиот! Сколько ошибок допустил, проявляя снисхождение и уступчивость!» — продолжал Санджей ругать себя.

Устав бегать по комнате, он, в чем был, обессиленно упал на белоснежное покрывало, разбавляющее темные краски интерьера. Сначала Санджей сквозь стеклянные секции, превратившие крышу жилого комплекса в одно большое окно, сверлил взглядом ночное небо. Как бы хотел, чтобы Айрин разделила с ним непревзойденный в своей красоте вид на темный бархат ночи и яркое мерцание звезд, который открывался из его комнаты в безоблачную погоду.

«Айрин! Насколько было бы проще, если бы эти девчонки не были такими упрямыми и непримиримыми. Но в этом и заключается их очарование и притягательность. Как мне тебя вернуть?!» — Санджей со стоном перевернулся и зарылся лицом в подушки, чтобы избавиться от навязчивых мыслей, хоть немного отдохнуть и остудить разгоряченное сознание.

Сон не шел, Санджей продолжал крутиться в удобной кровати, меняя положение, то натягивая мягкий плед, то отбрасывая его. Вставал, снова принимался ходить и опять ложился. В состоянии неопределенности между сном и бодрствованием Санджей встретил утро, когда лучи солнца, настырно пробившись в просвет между неплотно задернутыми портьерами и высветив сбитую постель, ударили по глазам резким светом.

Вскочив на кровати, он осмотрелся — судя по всему, утро уже заканчивалось и приближался полдень. Санджей достал телефон, чтобы проверить свои ощущения — так оно и было. Он еще раз попытался дозвониться до невесты, но результат остался неизменным: «Аппарат абонента выключен или находится вне зоны действия сети», — услышал бездушный голос. Решив не откладывать дело в долгий ящик, он стремительно сбежал по лестнице, прыгнул в авто и на предельной скорости поехал домой, чтобы привести себя в порядок и сменить одежду.

Особняк встретил молодого хозяина гнетущей тишиной — не было видно ни дади, привычно сидящей на диване и придумывающей чем бы досадить невестке, ни обычно шумного и подвижного Анила, ни Канти, обслуживающую свекровь. Не было даже дяди, который каждое утро воскресенья составлял компанию матери, но при этом читал газету.

‍​‌‌​​‌‌‌​​‌​‌‌​‌​​​‌​‌‌‌​‌‌​​​‌‌​​‌‌​‌​‌​​​‌​‌‌‍— Что-то случилось? Что-то с дади? Почему такая тишина и никого нет? — спросил Санджей слугу. Беспокойство о бабушке снова подняло.

— Хозяйка с сыном уехали рано утром, а невестка и молодая невестка в комнате молодого хозяина, — с поклоном ответил седовласый мужчина, служивший в доме столько, сколько Санджей себя помнил.

— Спасибо, Ману, — ответил он, удивляясь, как бабушка, которая вчера была совсем без сил и которой был предписан постельный режим и отсутствие волнений, сегодня, чуть свет, смогла куда-то пойти. — Не говори никому, что я вернулся, — распорядился и взлетел по лестнице в свою комнату. Там он торопливо принял душ и переоделся в удобные потертые голубые джинсы и тонкую, широкую ярко-желтую рубашку, пригладил растрепанные влажные волосы, которые, не уложенные с обычным тщанием, своевольными волнами упали на глаза, и выскочил из дома.