Заставь меня ненавидеть - Анастасия Ридд

вспыхивает огонек, похожий на восхищение, и чувствую, как мои щеки заливаются румянцем. Егор с невероятным трепетом гладит меня по щеке, почти невесомо касаясь подушечками пальцев. Его лицо находится так близко к моему, и я понимаю, что сейчас произойдет. Его губы мягко касаются моих, а спустя пару секунд поцелуй становится более настойчивым. Безусловно, он мастер в этом искусстве, но долгожданных бабочек в животе я не ощущаю. Мне приятно, но не более. Я закрываю глаза, и в моем разуме появляется совершенно иной человек, который целует меня совсем по-другому. С напором, нажимом, будто наказывая за что-то. Но это было острее, ярче, эмоциональнее.

Я поднимаю руки к плечам парня, который продолжает целовать меня, и целую его в ответ с тем же напором, который был с другим. Теперь в моем воображении Влад, и ощущения резко меняются. Меня поглощают и уносят в параллельную реальность чувства, которыми я наполнена в это момент. Но вдруг знакомый глубокий голос с хрипотцой вырывает меня из забытья.

– Есения, в дом! – громко восклицает он, а я резко отскакиваю от Егора. Словно мне на голову кто-то выливает ушат ледяной воды.

– Что, прости? – почти одновременно поворачиваемся в сторону брата, который подъезжает на своем автомобиле. Я невольно качаю головой, понимая, что Влад все-таки принимает эту дорогущую машину в качестве подарка от своего отца.

– Что слышала, сестричка. А с тобой, Егор, нам есть, что обсудить, – свет от фонаря попадает на лицо Влада, и его выражение лица свидетельствует о том, что он не просто взбешен, он пребывает в ярости.

Я открываю рот, чтобы ответить, но перехватываю предупреждающий взгляд своего спутника и, быстро целуя его на прощание в губы, убегаю в дом. По пути на второй этаж гадаю, что могло произойти между Егором и Владом, что в настоящее время они едва выносят присутствие друг друга.

Наспех переодеваюсь в домашнюю одежду и беру пару учебников. Я не уверена, что Влад уже вернулся в свою комнату, но все же выхожу из своей и направляюсь к сводному брату. Вхожу без стука и вижу, что спальня пуста. Окна его комнаты выходят как раз на ворота, поэтому я оставляю учебники на столе и подхожу к плотным шторам, незаметно их отодвигая.

Картина открывается не самая приятная. Парни по-прежнему стоят близко друг к другу и о чем-то говорят. Эмоционально. Кулаки обоих сжаты донельзя, а тела напряжены настолько, что, кажется, ещё немного, и из ушей пойдет пар. Фонари освещают нашу улицу довольно хорошо, поэтому ребят видно почти как днём. Мой брат резко поворачивает голову и смотрит в окно своей спальни. Я знаю, он видит меня, но делает вид, будто не замечает. А мне остаётся только ждать, когда они, наконец, покончат со своими разногласиями, и мы сможем позаниматься, потому как время позднее, и, откровенно говоря, совсем не предназначено для занятий.

Отхожу от окна и присаживаюсь на стул. Нервно открываю один из учебников, но не понимаю ничего из того, что там написано. В голову врезаются воспоминания прикосновений Влада. Я касаюсь своих губ подушечками пальцев и не помню поцелуй Егора. Как и своих эмоций.

Дверь резко открывается, и на пороге появляется мой сводный брат. Он буравит меня глубокий, серьезным взглядом, от которого мне хочется сбежать. В комнате резко пропадает воздух.

– Вы с ним вместе? – сквозь зубы цедит Влад, сбрасывая с себя спортивную сумку.

– Это не твое дело, Влад. Я пришла сюда позаниматься с тобой, поэтому, думаю, о личных вещах говорить нецелесообразно, – спокойным тоном произношу я, выдерживая пристальный взгляд, который касается глубины души.

– Ты связалась с раздолбаем, Мышонок! Он наиграется и бросит тебя как ненужную вещь, – зло рычит он, подходя ближе.

– Даже если так, тебе какое дело? – я снова нахожусь в замешательстве, но на этот раз чувствую, как меня начинает бесить то, что Влад пытается залезть в мою жизнь.

Он молчит. Выжидающе смотрит мне в глаза, не моргая. Его губы плотно сжаты, а глаза полыхают огнем ярости. Влад снова нарушает мое личное пространство, и мне хочется отстраниться. Я непроизвольно делаю шаг назад, но натыкаюсь на стул, на котором сидела до появления брата. Беркутову едва удается поймать меня, и его горячая рука внезапно оказывается на талии. Я успеваю сдержать стон, но моему вымученному контролю приходит конец. Губы Влада находятся так близко, что хочется коснуться их. Его пальцы медленно ползут вверх по моей спине, направляясь к шее. Рука ныряет под распущенные волосы, и я чувствую обжигающее тепло.

– Абсолютно никакого, – хрипло выдыхает мне в губы и резко отстраняется.

Мой рассудок затуманен. Я не понимаю, как выдержать целый час наедине с Владом, если и две минуты для меня становятся пыткой.

– Тогда окунемся в финансовый анализ? – несмело произношу я, присаживаясь на стул.

Влад быстро кивает головой и подсаживается вплотную ко мне. Дыхание сбивается, но я быстро беру себя в руки и продолжаю рассказывать то, что хорошо знаю из учебников.

– При помощи финансового анализа предприятия мы можем определить сильные и слабые стороны, также можно спрогнозировать отдельные показатели для того, чтобы в будущем мы могли контролировать эффективность движения денежных потоков предприятия с целью целесообразности распределения понесенных затрат и грамотного распределения финансов предприятия, – я листаю страницы учебника, намеренно избегая взгляда Беркута.

– Мышонок, я знаю теорию, не держи меня за идиота, – я поднимаю глаза, в то время как Влад снисходительно улыбается. – Давай прогоним практику лучше.

– Хорошо, – тихо говорю я. – Нужна ручка. И тетрадь. Попробуем разобраться в некоторых задачах.

Влад достает то, что я прошу, и мы с головой погружаемся в финансовый анализ. К моему приятному удивлению, этот парень довольно неплохо разбирается в материале. Будь в нем побольше усидчивости, он вполне мог бы блистать на занятиях или каких-либо конференциях. Сейчас я вижу сводного брата совершенно с другой стороны. В нем нет злости, ожесточенности, грубых слов, только сосредоточенность и потрясающий ум, которым он, к слову сказать, блещет.

Я перевожу взгляд на оригинальные настенные часы в виде огромного квадрата с двумя стрелками и четырьмя точками. Одиннадцать двадцать.

– На сегодня хватит, – я непроизвольно зеваю.

– Думаю, ты права, – он резко встает со стула и