Элисон Пейс - Секс в большом искусстве, или Как охмурить гения

Кейт знала, что у меня большое отставание по части привода кавалеров на ужины в Майами.

— Ну ладно. Дай ему мой номер, но скажи, что я уезжаю второго октября.

Последующие две недели у меня буквально не было свободной минуты: я читала папку за папкой, делая по каждой краткий конспект — план турне, расписание выставок, график отгрузок, порядок размещения рекламы и пресс-релиз. Работа Аманды, как всегда, безупречна, но мне требовалось многое нагнать, освоить, кое-что доделать самой. Впервые за долгое время я ощущала прилив энергии и начала склоняться к мысли, что турне, может, и не станет худшим событием моей жизни, но тут в галерею зашел Йен: одну его скульптуру неправильно разобрали, теперь он подумывал оставить ее в Нью-Йорке.

Дик приписал это очередной моей халатности.

После ухода Йена босс не сводил с меня ненавидящего взгляда до самого закрытия галереи.

На прощальный ужин родители повели меня в «Бильбоке», маленькое французское бистро в Верхнем Ист-Сайде. Я обрадовалась возможности полакомиться пряной курятиной. По какой-то причине мать настаивала именно на «Бильбоке», известном не только вкуснейшими цыплятами по-кейджански[10], но также оглушительной музыкой и своеобразной клиентурой (европейская голытьба, сорняки, пересаженные на гостеприимную американскую почву). Будучи мирными обывателями нью-йоркского пригорода, родители не особенно жаловали подобные заведения, но когда я предложила «У Грейси», тихое, уютное кафе в двух шагах от меня, мать решительно заявила: «Бильбоке» — и я не стала спорить.

Сидя за маленьким столиком в углу, я тихо радовалась — как хорошо повидаться с мамой и папой без шнауцеров. Вошел отец и улыбнулся, заметив меня. Я улыбнулась в ответ, но улыбка погасла, когда в дверях показалась мать с Илайджей на руках. Когда вошедшие уселись (Илайджа заняла четвертый стул), мне даже не хотелось смотреть на книжку, которую активно совала мне мать, — список кафе и ресторанов Манхэттена, куда пускают посетителей с животными. Я не желала видеть, как мало в городе заведений, куда можно прийти с собаками, я хотела знать, почему Илайджа, самая развязная и несносная из «малышек» мамочки, присутствует на моем прощальном ужине.

— Деточка, мы только что ездили с Илайджей к врачу, и нам сказали, что все можно исправить, если кормить ее за общим столом, — сообщила мама.

Я подавила желание съязвить, что ветеринар скорее всего имела в виду домашнюю обстановку.

— Но ведь врач, кажется, советовала кормить Илайджу вареной курятиной? — все-таки не удержалась я.

— Другая врач, деточка.

Я узнала, что, кроме кормления за общим столом, мириады заболеваний Илайджи можно вылечить с помощью детского питания, и невольно отвела глаза, когда мать вытащила из сумки банку тертой моркови и поставила на стол. Взяв меню, я утешалась мыслью, что Илайдже не достанется ни кусочка куда больше подходящего собаке «цыпленка по-кейджански».

Не успела я и глазом моргнуть, как моему существованию в качестве мирной обывательницы Нью-Йорка почти пришел конец. Остался последний день работы, и предстояло одно-единственное свидание с приятелем Диего. В качестве прощального подарка Виктор создал мне новый ящик на другом домене, и теперь мы могли постоянно общаться. Меня ожидали десятки перелетов, и Виктор остроумно отразил это в адресе: перелетнаяджейн  @хотмейл. ком. Недолюбливая свидания «вслепую», Виктор не проявил особого энтузиазма в связи с моими планами познакомиться с Дэном.

— Это значит насиловать судьбу, — заявил он.

Я открыла рот возразить — одно удачное свидание искупит множество неудачных, но Виктор лишь грустно улыбнулся и покачал головой, сказав:

— Ну, как хочешь, милая.

Из-за моей загруженности и постоянных разъездов Дэна Великолепного выбрать время для свидания оказалось нелегко. Единственный вечер, свободный у нас обоих, пришелся на канун моего отъезда, и Кейт сочла это хорошим предзнаменованием. Если я не пойду знакомиться с Классным Дэном, заключила она, мне придется просидеть вечер дома, терзаясь острым нежеланием ехать.

Я решила быть оптимисткой.

Насчет свидания, а не турне.

А если эта встреча все радикально изменит? Череда последних событий убедительно доказала, что все способно измениться за секунду, независимо от нашего желания. Можно увидеть маргаритки и превратиться из счастливой подружки в брошенную пассию. Можно заказать конфеты «Риз» неправильного размера и превратиться из третируемой подчиненной в изгнанницу, носильщицу чемоданов и скульптур и девчонку на побегушках.

Надеюсь, в хорошую сторону ситуация способна меняться так же быстро.

Глава 9

Нашли место

Верую в приглушенный свет и оптический обман. Человек имеет право на освещение, которое его красит.

В последний рабочий день Велоцираптор все утро крутилась возле моего стола, видимо, борясь с желанием поскорее занять освобождающееся место. Я отнеслась к происходящему с буддийской безмятежностью: если Дик захочет посадить Аманду на мое место, никуда от этого не денешься. Желая отвлечься, я разослала всем адресатам свой новый электронный адрес. Остаток дня, нажимая кнопки «отослать» или «принять», я видела, как на экране вновь и вновь возникало пожелание счастливого пути от каждого получателя.

В качестве прощального дара богов-покровителей артгалереи я почти не видела Дика целый день.

Босс появился — как всегда, словно из ниоткуда — только один раз, постоял минуту, сверля меня глазами, затем вышел и вскоре позвонил по интеркому еще раз спросить, все ли пресс-релизы по творчеству Йена у меня есть и так далее, и тому подобное. Затем Велоцираптор подобралась поближе и поинтересовалась, рада ли я, что еду.

— Не очень.

Зачем я это сказала? Почему не притворилась приторно-вежливой и не изобразила энтузиазм, как сама Аманда?

— Тогда, Джейн, — таинственно начала она, — я скажу тебе кое-что. Ты знаешь доктора Теда?

Доктор Тед — мануальный терапевт, к которому Аманда постоянно бегает. Я тоже сходила однажды, но нашла его методику ужасной: от сворачивания шеи и треска в спине еще несколько дней мурашки по коже бегали. Конечно, я знаю доктора Теда, зачем спрашивать? Если присмотреться, в голове Аманды можно увидеть маленькие крутящиеся шестеренки непомерных амбиций и жажды власти. Помнится, в свой первый день в галерее Аманда преданно ела меня глазами, когда я вводила ее в курс дел, затем она долго рассыпалась в благодарностях за помощь, строя из себя рьяного неофита дружной рабочей команды. Позже, когда ее спрашивали, чего хотел Дик, Аманда с улыбкой отвечала: «Извините, мне ничего об этом не известно», — и выполняла то, о чем Дик просил других сотрудников. Неудивительно, что шеф никого из нас не считал и вполовину таким полезным, талантливым и энергичным, как Аманду. Прищурившись, я ответила: