Ивана Трамп - Только про любовь

– Пожалуйста, никаких споров, – сказала Катринка. – Я хочу, чтобы сегодняшний вечер прошел отлично.

– Я не испорчу его, – сказал Рик. – Господи, до чего же хочется сигаретку. Зря я бросил курить. – Держа в руке бокал шампанского, он показал в ту сторону, где Карлос беседовал с высоким блондином, который явно был какой-то знаменитостью, скорее всего иностранцем, и спросил, стараясь говорить безразличным тоном: – Ты не знаешь, кто это там с Карлосом?

Ах, вот в чем причина, подумала Катринка с облегчением. Она посмотрела в ту сторону, куда показывал Рик, и сказала:

– Да. Мы с Карлосом встречались с ним, когда работали над лондонским «Грэхемом». Это сэр Алекс Холден-Уайт. Хранитель музея Альберта и Виктории.

– Понятно, – сказал Рик.

– У него есть любовник, – добавила Катринка. – Какая-то знаменитость, не помню фамилии. Он пишет биографии. – Рик и Карлос были одной из тех пар, которые Катринка считала неразлучными, но вид Рика свидетельствовал о том, что она была не права. – Пойдем, я тебя представлю.

После этого Катринка вернулась в дискотеку, потанцевала с Халидом, Плачидо Доминго и Тедом Йенсеном, а затем сделала еще один обход, переходя от группы к группе, чтобы убедиться, что Акио Морита еще не заскучал, что никто не чувствовал себя потерянным или одиноким. Особенно ее беспокоило настроение японца, потому что в следующий раз такого человека ни за что не уговоришь пожертвовать большую сумму денег для какого-нибудь дела, каким бы благородным оно ни было. Было уже поздно, и она начала чувствовать усталость; ей уже хотелось, чтобы гости начали потихоньку расходиться по домам.

Первыми, кто доставил ей такую радость, был губернатор Куомо и его жена Матильда. Катринка поискала глазами Адама, чтобы пригласить ее попрощаться с губернатором, но его нигде не было видно. Полчаса спустя, когда гостей поубавилось, она все еще не могла его найти. Она подумала, что он, возможно, ушел домой без нее, и даже забеспокоилась, не заболел ли он. Тут ее подкараулила Сабрина, ее маленькие, как у хорька, глазки блестели от любопытства.

– Как ты думаешь, о чем целый час говорили Адам и Майкл Овиц?

Катринка вежливо улыбнулась:

– О парусных гонках, наверное. Это Адама интересует больше всего.

– Больше, чем деньги?

Катринка засмеялась.

– Даже больше, чем деньги, – сказала она и поболтала с Сабриной еще несколько минут, стараясь ничем ее не задеть. При первой же возможности Катринка сбежала от нее. Увидев Александру, она остановила ее.

– Кто такой Майкл Овиц?

– Он руководит одним из самых больших агентств на Западном побережье. Большой голливудский воротила. А что?

– Просто кто-то упомянул его имя.

– Я видела, что Адам разговаривал с ним несколько минут назад, – сказала Александра. – Возле чайного домика.

Любопытство привело Катринку к чайному домику, но Адама там уже не было. В конце концов, она нашла его – Адам снова танцевал с актрисой в мини-платье.

Только когда они вернулись домой и собирались лечь спать, Катринка узнала, о чем Адам так долго беседовал с Овицом из Голливуда. Он обсуждал с ним свое намерение купить киностудию.

– Ты это серьезно? – спросила она, надевая халат на прозрачную короткую ночную рубашку. Катринка понимала, что нарушает свое собственное правило – не вторгаться в деловые планы Адама, – и понимала, что, однажды сделав это, рискует тем, что потом он ответит ей тем же. Но на этот раз она не могла промолчать.

– И даже очень, – ответил Адам. – Это интересный бизнес, все время расширяющийся. Кабельное телевидение и видеофильмы делают его просто необъятным.

– Это сумасшедший бизнес. Абсолютно сумасшедший, – сказала Катринка, повторяя слова Жужки.

– Что ты о нем знаешь? – спросил он, аккуратно вешая одежду в шкаф. В его голосе прозвучало раздражение: его всегда раздражало, когда кто-то сомневался в правильности решения, которое он собирался принять.

– Столько же, сколько и ты. А может быть, и больше.

Благодаря Миреку и Томашу она была в курсе дел в кинобизнесе и всегда с интересом, хотя и не очень внимательно, следила за ним по финансовым страницам газет, которые читала. Он не похож ни на какой другой бизнес. Он гораздо рискованней. В нем нет правил, нет формул успеха. Она говорила тихо, но уверенно, слова лились как бы сами собой. Катринка не была уверена до конца в своих аргументах против приобретения студии, но она твердо знала, что помимо того, что кинобизнес абсолютно непредсказуем, Лос-Анджелес отделяют три тысячи миль от Европы, в которой были сосредоточены их основные деловые интересы. Люди предполагают, и если их предположения верны, то выигрывают. Но часто они и проигрывают. Как в рулетке.

– Пока что все, что касается азартных игр, нам удавалось. – Круизные теплоходы, которые Адам превратил в игорные дома, принесли им целое состояние, а казино в лондонском «Грэхеме» стало одним из самых модных и посещаемых мест в городе. – Не вижу никаких причин, чтобы на этом останавливаться.

Катринка села на разобранную постель, скрестив ноги, и смотрела, как он надевает пижаму.

– Это не одно и то же. В игорном деле в выигрыше остается казино, – парировала она.

– Ты думаешь, я не знаю, что делаю? – спросил он, еще больше раздражаясь, и в глазах его сверкнули сердитые искорки.

Она попробовала избежать прямого ответа.

– Ты знаешь, что я никогда не вмешиваюсь.

– Тогда, черт возьми, не нужно начинать…

– Ты сделаешь ужасную ошибку, – сказала она, тоже повышая голос.

– Только потому, что ты спала с режиссером, ты считаешь себя специалисткой в этом деле?

– Нет! Потому что я читаю «Нью-Йорк таймс» и «Уолл-стрит джорнэл», как и ты. Почему ты говорил мне такие ужасные вещи?

– Почему ты говоришь, – поправил он ее и добавил: – Потому, что я не хочу, чтобы ты совала свой нос в мой дела.

– Твои дела – это мои дела. Надеюсь, ты не забыл, что мы женаты?

– Если бы ты только знала, как мне иногда хочется забыть это, – бросил он и босиком вышел из комнаты, громко хлопнув за собой дверью.

Катринка вытянулась на постели, не отрывая глаз от закрытой двери. Ее хорошее настроение от удачно проведенного вечера исчезло напрочь. У нее навернулись на глаза слезы, но она слишком устала и у нее не было даже сил заплакать. Дело было не только в том, что ее обидели его слова и беспокоили его планы. Она знала, что в других семьях супруги тоже не всегда соглашаются друг с другом и ссорятся из-за этого, но кто-то всегда уступает. Они идут на компромисс. В их семье такого не было. Адам не только никогда не хотел выслушивать чьего-либо мнения, но всегда поступал так, как хотел, не обращая внимания на то, что это доставляет кому-то неудобство или причиняет боль. В бизнесе это сходило ему с рук, потому что он всегда добивался успеха, в личных отношениях – потому что, добиваясь своей цели, он и другим помогал добиться своего.