Джун Зингер - Съемочная площадка

«Значит и Кэсси не может поверить в мечту». Мы с ней обе уже ни на что не надеялись. Мир воображаемый и мир реальный. Отступает один, и надвигается другой. Я знала только одно: мне хотелось вернуть былую любовь, которой наслаждалась в дни своей молодости, но сколько бы я ни ждала, сколько бы ни тосковала, эти счастливые минуты больше никогда не наступят. Думаю, у Кэсси тоже. Никогда.

Я услышала, что Клео говорит что-то о Сьюэллен.

— Что Сьюэллен? — переспросила я.

— Сьюэллен занимается столом. Сначала она хотела приготовить только десерт, но я уговорила ее взять на себя все блюда и даже нанять помощников. Разве она не говорила тебе?

Может, и говорила. В эти дни я как-то все пропускаю мимо ушей. В своем отчаянии я отдалилась от людей и жила словно на острове.

— Ты ей платишь?

— Конечно. Теперь это ее профессия. Ведь мне тоже платят. Почему же я не могу заплатить Сьюэллен? Я даже пытаюсь убедить ее стать моим официальным партнером.

Да, пожалуй, я действительно в эти дни пропустила все мимо ушей.

— И ты тоже занялась бизнесом? — удивленно спросила я.

— Да. И прием в честь Поппи — мое первое дело.

— Но ты же говорила, что в ближайшие пять лет, пока Лео платит тебе, ты ни под каким предлогом не станешь зарабатывать деньги.

— Так я думала до моего визита к Гэвину Роту. Теперь я понимаю, что глупо терять пять лет жизни из-за того, что мне отстегивают алименты. Ведь это ведет к разрушению личности. И все только из желания отомстить! Нет, Лео со своими алиментами не стоит пяти лет моей жизни. — Она ухмыльнулась. — Кроме того, Лео может пойти в суд и заявить, что на самом деле я намеревалась делать деньги. Но за годы жизни в Голливуде, я узнала, что существует множество хитрых способов так оформлять бухгалтерские счета, что твои деньги никогда не найдут. Баффи, неужели ты этого не знаешь?

Но мне казалось, что я уже ничего не знаю, ничего не понимаю. И главное — не знаю, как сказку сделать былью.

76

В доме у Клео было очень красиво. Он был полон цветов и огромных растений. Настоящие джунгли.

— Все эти растения я взяла напрокат, — прошептала она. — Если хочешь знать, где именно, могу дать адресок. Бесплатно.

Я улыбнулась:

— Неужели бесплатно? Я польщена.

— Не иронизируй, Баффи Кинг. Просто имей в виду. И будь любезна с Поппи. Не забывай, что она — настоящая хозяйка на этом приеме. Напомню тебе, что я пытаюсь помочь ей утвердиться. Именно я все организовала. Это мой дом, и мной составлен список приглашенных. Я решила, что каждый раз буду очень стараться, составляя список гостей. Я буду стараться изо всех сил угодить клиенту. Ведь согласись: когда ты платишь врачу, то платишь не только за лечение, но и за те десять лет, которые он провел в мединституте. И мне тоже понадобилось десять лет, чтобы я научилась подбирать гостей. Ведь так?

— Без сомнения.

— Не издевайся. Иди поздоровайся с Поппи.

Поппи Бофор казалась возбужденной, ее обычно непроницаемое лицо оживилось, а глаза сверкали. Я всегда видела ее только в белом и черном, и в сегодняшнем ее туалете удачно сочетались эти два цвета. Она выглядела счастливой и элегантной. И напоминала изысканную парижанку. Я вспомнила парижанок, сидящих в кафе, черно-белые эскизы, мой медовый месяц. Нет, мне незачем думать о своем медовом месяце.

Я направилась к Поппи, уговаривая себя быть с ней не просто вежливой и любезной. Я должна выказать сердечность. Она была окружена гостями и выглядела такой восторженной, словно не ожидала столь теплого приема. На самом деле ей следовало бы знать, что тут не было никакой загадки. Чтобы тебя приняли в обществе, нужно просто быть богатой или знаменитой, заниматься крупным бизнесом или быть замужем за богатым или знаменитым человеком. А если вдобавок ты еще хорошо одета и обладаешь красивой внешностью, то успех обеспечен. Поппи отвечала всем этим требованиям.

— Поппи! — воскликнула я и заставила себя прижаться по очереди к одной и другой ее щеке. — Очень рада тебя видеть! Какой грандиозный прием! А как поживает Бо?

И я почувствовала, как у меня по спине пробежал холодок. Как быть, если испытываешь к человеку необъяснимое отвращение? Мне даже стало как-то не по себе оттого, что я не могла выказать ей достаточную сердечность. Однако мне не стоило мучиться угрызениями совести, потому что она относилась ко мне точно так же. Когда я прикоснулась к ее щеке, то почувствовала, как Поппи напряглась, увидела ее дежурную улыбку и настороженные глаза. Она тоже испытывала ко мне отвращение. У нас не было ни малейших шансов подружиться.

Я отправилась на кухню к Сьюэллен. Но ей было не до меня. На ней были рабочая блузка, юбка и большой белый фартук. Раскрасневшись, она носилась от духовки к прилавку, колдуя над огромным блюдом с аппетитными щупальцами омаров. Снова метнувшись к духовке, она на ходу чмокнула меня в щеку и дала попробовать красно-белого салата. И велела помощнице подсыпать еще немного перца.

— Что это такое? — удивленно спросила я. — Я никогда раньше не видела красно-белого салата…

— Ты гость — вот и иди отсюда, — ответила она. — Ешь и радуйся жизни.

Я схватила пальцами кусочек чего-то красного, и Сьюэллен, моя единоутробная сестра, которую я притащила сюда из Огайо, чтобы она достигла таких высот, шлепнула меня по руке.

— Отправляйся в другую комнату.

— Иду-иду, не надо так кипятиться. А ты потом присоединишься к нам?

— Не думаю, — ответила она. — Я не гость, я на работе.

Мне сразу полегчало, когда меня поставили на место, и я вернулась к гостям.

Я вела себя как подобает жене человека, возглавляющего студию: здоровалась с гостями, обещая некоторым из них пригласить к себе на ленч. И вдруг увидела Кэсси. Она явно нервничала и держала в руках стакан шотландского виски.

— С кем ты оставила Дженни?

— Я отправила ее в ясли. В те же самые, в которые ходит Мэтти.

Первое, что мне пришло в голову; а кто же платит за них? Наверное, это недешево. Неужели она сломалась и обратилась за помощью к матери или попросила денег у Гая, с которым у них была договоренность, что она не будет требовать больше, чем он сам сочтет нужным ей выдавать? Это бы означало уступку с ее стороны, нечто вроде поражения.

Наверное, по моим глазам Кэсси угадала мой вопрос.

— Уин прислал мне чек, — сказала она. — На большую сумму. Он написал, что для Дженни будет лучше, если хотя бы у нее появится возможность жить нормальной жизнью. По его словам, он не хочет, чтобы она стала жертвой моей никчемности, моего неумения жить.