Джун Зингер - Любовницы президента

— Один раз. Когда впервые приехала в Бостон. Мы с матерью заскочили к ним. Мать хотела узнать, как они поживают, а я, естественно, хотела увидеть Реда.

Вообще говоря, я видела ее дважды: второй раз, когда они с Редом веселились на снегу. Счастливые, как совокупляющиеся голуби.

— И ты никогда больше с ней не виделась?

— Неужели ты этого не понимаешь, Джейд? Она не хотела меня видеть или Джудит не хотела, чтобы она меня видела. Они даже никогда не приглашали меня на День благодарения, хотя я родственница и не уезжала домой.

Вместо этого она провела День благодарения в больнице, истекая кровью, рядом с Джудит. Но зачем говорить об этом Джейд?

Перекошенное от боли воспоминаний лицо Д’Арси отражалось в витрине, где они заметили черное вечернее платье. Джейд все еще хотела знать многое.

— Как выглядела Эбби, когда ты ее встретила?

— Чудесно! Намного лучше, чем когда ты ее видела в Палм-Бич. Она была прекрасно одета, просто излучала собственное достоинство. Она вся светилась!

Джейд кивнула, уверенная, что поступила правильно, уехав и оставив Эбби на попечение Джудит. Но не вызвала ли она у Д’Арси массу неприятных воспоминаний своими расспросами?

— Я знаю. Как насчет того, чтобы сегодня пойти на вечеринку?

— Я думала, что ты не посещаешь вечеринки.

— Нет. Иногда я хожу. По особым случаям. А это и есть особый случай — приезд моей кузины из-за океана.

— Ну что же, давай пойдем. Тем более что я давно не была на них.

Д’Арси купила платье, присмотренное в витрине магазина, и стала настаивать, чтобы и Джейд подобрала себе что-то, оплатив по кредитной карточке Франчески.

— О нет! Это уже слишком. Могу купить сама. Я зарабатываю достаточно много.

— Ты не понимаешь. Мать будет очень рада, если узнает, что купила тебе платье. Возьми что-нибудь стоящее, о чем не стыдно было бы написать домой!

— Ну, раз ты так считаешь!

Джейд примерила облегающее золотистое мини. Оно было, по меньше мере, на три дюйма короче, чем носят в Штатах. Д’Арси была в восторге. Затем они прокатились на такси до Ру-де-Фаберже Сент-Оноре, чтобы сделать прически у Александра. По словам Джейд, он был единственным мастером, кому доверяли свои головы сливки общества.

— Но примет ли он нас без предварительной договоренности?

— Ну, ты выглядишь вполне представительно, а я в конце концов — страстная девушка с обложки журнала.

Все случилось именно так, как предполагала Джейд. Когда они вошли в парикмахерскую, состоящую из множества комнат, Джейд проигнорировала протесты приемщицы, что их нет в ее журнале приема посетителей, и они беспрепятственно прошли в салон. Там, бегая взад и вперед, их тщательно осмотрели консультанты, потом провели в голубую комнату к Александра. Он поцеловал Джейд и пробормотал что-то вроде «ужасное дитя», но, оставаясь во власти ее очарования, стал священнодействовать с ее волосами.

Три часа спустя, когда они пронеслись мимо все еще ожидающих своей очереди графинь, баронесс и виконтесс с их очаровательными завитушками на затылках и лбах, Д’Арси отметила про себя, что Джейд была такой же царствующей королевой на современной парижской сцене, как и ее мать в свое время в Голливуде

— Вот это шик! — прошептала Д’Арси, входя в квартиру близ Буа, украшенную хрустальными люстрами, висящими гобеленами и дорогой мебелью. — Ты должна так же жить.

— Я? — усмехнулась Джейд. — О, это слишком шикарно для меня. Это декаданс.

Д’Арси огляделась вокруг. Неподалеку она увидела достаточно пожилую женщину в платье с глубоким вырезом на груди, какого-то господина с румяными щеками и еще одного в черном галстуке и с длинными волосами, завитушки которых спадали на его щеки.

— Чья это квартира? Кто устраивает эту вечеринку?

— Марселла. Фотомодель, и причем самая крутая. Вон там, — показала Джейд. — С молодым парнем в кафтане.

Д’Арси увидела женщину лет сорока с оранжевыми губами и мертвенно-бледной кожей, с чертами лица, как будто вырубленными из мрамора. Она была тонка, как рапира, с обвивающими подбородок платиновыми волосами.

— Если она модель, да еще и крутая, то тебя ожидают неприятности. Ты никогда не будешь такой. Ху-у! Она роковая женщина. — Затем она увидела, как Марселла повернулась к другой женщине и нежно поцеловала ее в губы. У Д’Арси перехватило дыхание.

Джейд засмеялась:

— Се ля ви! — Она показала на стол из розового мрамора около трех футов в диаметре, стоявший посредине комнаты. — Видишь тот стол? Когда я впервые пришла сюда, выпила шесть бокалов вина и танцевала на нем.

— Ты что, серьезно? Сделай это сейчас для меня!

— Боюсь, что не смогу. Я таких вещей больше не делаю.

Мимо продефилировала белокурая женщина с массивным подбородком в белом сатиновом платье.

Заметив ее белокурые волосы, Д’Арси прошептала:

— Я думаю, что она выдает себя за Мерилин Монро.

Джейд кивнула:

— Да, но только это он.

Д’Арси была поражена:

— Я понимаю, что это декаданс, но не вижу, чтобы кто-нибудь принимал наркотики.

— Конечно же, нет. Это же рафинированный декаданс. Марселла никогда не позволяет этого у себя в салоне. Если ты хочешь, пойди на кухню. Там, вероятно, есть полный набор в серебряных кувшинчиках, даже тхай стикс.

Д’Арси покачала головой:

— Нет, спасибо. Я больше не балуюсь такими вещами.

Около полуночи Джейд отправилась на поиски своей Синдереллы, чтобы сообщить ей, что пора возвращаться в свое элегантное убежище в «Ритце». Она нашла Д’Арси в спальне рядом с Марселлой, которая уже просунула под нее свои белые длинные пальцы с оранжевым маникюром.

— Д’Арси! — вскрикнула Джейд, чтобы обратить на себя внимание.

Марселла повернулась и проворчала с досадой:

— Ох эти несносные американки!

Джейд подала Д’Арси ее пальто:

— В самом деле! Что ты себе позволяешь? Я больше не возьму тебя с собой.

— Да что ты разошлась! Я не собираюсь ничего делать.

— Ты чуть было уже не сделала.

— — Я же была одета, не правда ли?

— Да, но как долго ты была бы одета?

— Я ничего не собираюсь делать. Мне было просто интересно, что будет дальше.

— И когда же ты собиралась остановиться?

— В момент истины! — И они обе засмеялись.

— Твой момент истины мог бы наступить, когда было бы уже поздно, и что тогда?

Они вышли из дома и окунулись в холодную, чистую ночь. Д’Арси снова хихикнула и сказала:

— Ну, тогда бы я получила интереснейший парижский опыт любви и увезла бы его с собой. Ведь, в сущности, сама эта вечеринка была прекрасным парижским опытом, во всяком случае, достаточно интересным для меня.