Беверли Бранд - Реванш

Барри поджал губы.

– В какую сумму ты хочешь уложиться?

Саванна вспомнила о своем тающем банковском счете, чрезвычайно уменьшившемся после несостоявшейся свадьбы, и о недавнем бурном шопинге. И поскольку женщина, укравшая ее имя, обеспечила ей великое множество долгов, Саванна не могла рассчитывать на новый кредит. Если она возьмет заем прямо сейчас, то процентная ставка будет непомерной.

– Я могу отдать мою машину в счет оплаты, – кивнула она в сторону седана. – И, кроме того, у меня осталось четыре тысячи двести пятьдесят два доллара.

Барри какое-то время задумчиво тер подбородок.

– Так, значит, хочешь что-нибудь забавное и спортивное? – переспросил он.

Саванна молча кивнула.

– И тебе не важно, что машина потребует большого ухода?

Саванна помотала головой.

– Хорошо, пойдем со мной. – Барри направился в дальний угол стоянки, и Саванна последовала за ним.

Наконец он остановился и отошел в сторону. Саванна судорожно вздохнула. Барри величаво указал на красно-белый «тандерберд» с откидывающимся верхом и хромированными молдингами.

– Вот она, – провозгласил он.

– Она совершенна, – прошептала Саванна.

– Но не практична, – отозвался Барри.

– Знаю, – кивнула Саванна.

– И к ней не полагается никаких подарков или запасных частей. В ней нет подогрева сидений, навигационной системы, CD-плейера. Я даже не знаю, есть ли у нее кондиционер, – предупредил он.

– Я уже люблю ее. – Саванна сделала шаг к машине, вытянула руку и осторожно коснулась гладкого хрома. Такая машина может много рассказать о хозяйке. Саванна представила, что едет по городу теплым солнечным днем, верх машины опущен, ее волосы эффектно развеваются на ветру, она машет Тодду рукой, проезжая мимо магазина его отца, словно говоря: «Все это могло принадлежать тебе, пожелай ты остаться со мной».

– Она в хорошем состоянии, хотя и не новая. Ты можешь оплатить дополнительную гарантию, но это обойдется недешево.

Саванна открыла тяжелую дверцу и опустилась на водительское сиденье. Необыкновенно удобно – мягкая кожа приняла очертания ее тела. Машина словно хотела принадлежать ей не меньше, чем того желала Саванна. Она нетерпеливо погладила руль. Это была ее машина. Саванна чувствовала это.

– Дай мне ключи. Я быстро вернусь.

Барри почувствовал запах сделки и пошел в офис. Скоро он вернулся с ключами от «тандерберда». Ему потребовалось всего несколько минут, чтобы показать, как поднимается и опускается верх, и они вместе обнаружили в машине кондиционер.

Барри вывел машину с площадки и выбрался из нее, придержан для Саванны дверцу. Несмотря на холод, он не стал поднимать верх и включил на полную мощность обогреватель.

– Приятной поездки, – улыбнулся он.

Саванна снова забралась на водительское сиденье и приподняла голову, чтобы взглянуть на затянутое облаками небо. Горячий потух, идущий от обогревателя, ласкал ноги. Она выехала с площадки. Минуя магазин Эверарда, увидела знакомую фигуру – мужчина махал рукой, желая привлечь ее внимание.

Тодд. Возможно, он испытывает досаду, понимая, что немалые комиссионные достанутся не ему.

Она сделала вид, будто не заметила его, и поехала дальше – мимо молочного кафе, где подрабатывала, учась в старших классик. Холодный ветер щипал лицо, нос стал красным, но Саванне было все равно. Она впервые за долгое время чувствовала себя свободной, как будто, избавляясь от старой машины, оставляла в прошлом все скучное, унылое и неинтересное.

Искушение поднять руки к небу и закричать от радости было очень велико, но Саванна удержалась и не бросила руль. И все же они не могла не улыбаться, проезжая мимо парка на Мэйн-стрит, и махнула рукой темноволосой девочке, остановившейся, чтобы посмотреть на Саванну.

Ветер трепал ее волосы, она вела классную машину и начинала думать, что, может быть – просто может быть, – стать совершенно другим человеком, в конце-то концов, не так уж и трудно.

Семейные узы… Как однажды сказала юмористка Эрма Бомбек, эти узы связывают – и душат! Ваша мать постоянно ворчит на вас, требуя подарить ей внуков, прежде чем она испустит дух? Вы бежите к отцу каждый раз, когда трубы на кухне начинают протекать? Ваша младшая сестра до сих пор крадет у вас деньги, одежду и бойфрендов? И как определить: что это? Нормальное поведение или ваши родственники достойны очутиться в зале стыда для неблагополучных семей? Конечно же, вам поможет этот тест!

Ваша Старшая сестра выходит замуж за замечательного парня – он красив, хорошо зарабатывает и даже мил с вашей ужасной тетушкой Гертрудой, – но будущие молодожены дали понять, что не собираются заводить детей. Вы же бросили бойфренда неделю назад, когда упомянули, что набрали пять фунтов, пробуя с сестрой свадебные торты, а он сказал, что в лиловом платье подружки невесты вы выглядите как гигантский баклажан. На пробном свадебном обеде мать отводит вас в сторону и говорит:

А. Она не может поверить, что вы поставите сестру в неловкое положение, явившись на ее свадьбу без молодого человека. Затем напоминает, что надо хранить честь семьи, и подговаривает захомутать дядю жениха, который старше вас лет на сорок, но не может оторвать глаза от вашего бюста.

Б. Совершенно понятно, почему вас бросили. Ваша старшая сестра – единственный в семье человек, которого она сама и ваш отец считают на что-то годной. Создается впечатление, что время пошло вспять и вы вновь оказались в детском саду, когда… (Вы перестаете вникать в суть, потому что слышали такое великое множество раз.)

В. Она счастлива, что у нее такие замечательные девочки. И понимает, что для полного счастья вам вовсе не нужен мужчина. Пусть лучше вы будете одна, чем вступите в какие-нибудь нездоровые отношения. Кроме того, она ведет полноценную жизнь и внуки не так уж ей необходимы.

Если вы выбрали пункт «А» или «Б», нам очень жаль, что ваша семья, похоже, действительно неблагополучна! Вы никогда не задумывались о том, чтобы куда-нибудь переехать? Мы слышали, в Сибири очень хорошо в это время года. Что же касается тех, кто предпочел «В», то хотим у вас спросить: ваши родители, случайно, не собираются кого-нибудь усыновить? Мы знаем нескольких девушек, которые очень хотели бы стать вашими сестричками!

Глава 4

Побыв с родными минут двадцать, Саванна начала понимать: стать другой там, где прожила всю жизнь, очень проблематично, потому что люди, с которыми ты постоянно общаешься, просто не могут этого допустить.

Она поставила картонную коробку с тортом для племянницы на стол отремонтированной родительской кухни и притворилась, что не слышит, как мать и Миранда шепчутся о ней, раскладывая картофельное пюре и горошек со сливками по тарелкам. До нее долетали обрывки их разговора – фразы вроде «ей сейчас так тяжело», и «как только она может сидеть в такой короткой юбке», и «ведет себя очень странно с тех пор, как Тодд оставил ее». Они, видимо, считали, что разговаривают на иностранном языке, недоступном пониманию Саванны.