Кассандра Брук - Прикид

– И все-таки, на кой черт тебе дался этот магазин? – спросила она. – Хочешь стоять за прилавком и продавать вещи? – В голосе звучало неподдельное удивление.

– Хочу завести собственное дело, – ответила я. – Хочу наконец выйти из дома. Надоело сидеть и смотреть, как подрастает Рейчел. Сидеть и ждать Ральфа, а когда он приходит, выслушивать жалобы на неблагодарных зрителей, которые сплошь состояли из семнадцатилетних юнцов, непрерывно хрустящих чипсами. И на то, что на следующей неделе пьесу снимают с репертуара.

Кэролайн улыбнулась.

– И чем ты собираешься торговать в своей лавке? Антиквариатом? – Она рассмеялась. – Или сладостями?

– Одеждой, – ответила я. – «Секонд-хэнд».

– Старьем, как в «Оксфам» 20, что ли?

– О нет! – воскликнула я. – Модельной одеждой. Ну типа той, что ты выбросила на прошлой неделе.

Она неодобрительно фыркнула:

– И которую купила эта совершенно чудовищная ирландка, да?

Я кивнула. Мне не хотелось говорить, что Гейл стала моим партнером.

Кэролайн пожала плечами:

– Тебе виднее…

Это означало, что суть предмета ее ничуть не волнует, но эксцентричность мою она в целом одобряет. Она протянула мне бокал вина, затем позвонила по телефону подруге и распорядилась, чтобы та зашла завтра с утра покормить Саманту, отвезти белье в прачечную и расплатиться с уборщицей.

Затем бросила трубку и радостно захихикала:

– А знаешь, это может оказаться забавным! Нет, правда, Анжела! Ты позволишь мне время от времени заходить и обслуживать покупателей?

Думаю, она не шутила. Она была Марией Антуанеттой, решившей вдруг сыграть роль молочницы в спектакле в Версале. При мысли об этом меня разобрал смех.

– Ну конечно! – ответила я.

Наутро, зайдя за Кэролайн, я была удивлена тем, что уж больно роскошно вырядилась она для визита к мистеру Энструтеру. Она объявила, что отвезет меня сама на своей машине и что потом мы пообедаем где-нибудь в Челси за ее счет. Но прежде надо сделать пару звонков. Я прождала целый час. Наконец мы тронулись в путь. Она гнала машину по полосе, предназначенной только для автобусов, умудрилась проигнорировать несколько запрещающих знаков. Затем, когда мы уже почти достигли Ибери-стрит, пошарила в бардачке и протянула мне маленькую карточку.

На ней значилось: «Лишена водительских прав».

– Ой, нет, не та! – И она запихнула ее обратно. – Вот эта будет в самый раз.

На карточке было написано: «Врач на вызове».

– Сунь под стекло! – распорядилась она, припарковываясь в нескольких футах от двойной желтой полосы. Запереть машину она не озаботилась.

До сегодняшнего дня мне и в голову не приходило, что Кэролайн, оказывается, способна на обман. Теперь я убедилась, что очень даже способна. Просто в отличие от большинства людей она обманывала не для того, чтобы выпутаться из неприятной ситуации. А для того, чтоб лишний раз убедиться, что владеет ситуацией и что все идет по намеченному ею плану. И делала она это даже с оттенком какой-то мстительности.

Опоздали мы всего на полчаса.

В целом Кэролайн была исключительно вежлива с мистером Энструтером. Даже несмотря на то, что вскоре выяснилось, что никакой он не родственник некоему Энструтеру, с которым ее Патрик учился в Итоне. Он очень подробно рассказывал об интересующем нас помещении, а мы не сводили с него глаз. В то время как сам мистер Энструтер не сводил глаз с моих грудей, а потом – с обручального кольца. Я тоже присмотрелась к нему. У него были крупные волосатые руки, и пахло от него одеколоном.

– Так это и есть запрашиваемая цена? – осведомилась Кэролайн после паузы.

Мужчина кивнул.

– Так, так, так… – протянула она.

Тут мистер Энструтер взглянул на часы и предложил прогуляться до Пимлико-сквер. Владелец помещения уже ждет. Кэролайн подняла воротник мехового манто до самых ушей и уверенно вышла на улицу первой, словно точно знала, что надо делать и куда идти. Белый шпиль собора в Пимлико посверкивал в тусклом зимнем свете. Мы прошли мимо дома с мемориальной доской, свидетельствовавшей о том, что именно здесь в 1764 году Моцарт сочинил свою первую симфонию в возрасте восьми лет! Но Кэролайн не заметила ее, она глядела совсем в другую сторону, на огромный и нарядный продуктовый магазин.

– Там продаются чудесные белые трюфели! – объявила она таким тоном, словно я только и делала, что ездила туда за белыми трюфелями.

Затем внимание ее привлекла другая витрина. «Модельная одежда напрокат», – значилось на вывеске. А чуть выше красовалось название: «На одну ночь».

Кэролайн рассмеялась.

– Я всегда хотела только этого! – бросила она через плечо. – А вы, мистер Энструтер? – Она немного замедлила шаг, давая нам догнать ее, а мистер Энструтер зашелся в приступе кашля. – Что ж, Анжела, – не унималась она, – пожалуй, это не слишком подходящее название для твоего заведения. Жаль, не правда ли, мистер Энструтер?

Я поняла, что ротвейлер мой, как говорится, разошелся.

Владелец оказался маленьким, хитроватым на вид мужчиной с несколькими смазанными бриолином волосенками, уложенными в кружок на лысой голове и кокетливо спадавшими на лоб. Энструтер представил его как мистера Хабена. Я видела, как Кэролайн оценивающе оглядывает его – в эти секунды она напоминала Фатву, примеривающуюся, стоит ли напасть на пробегавшего мимо спаниеля. В помещении было пусто и серо. Но оно показалось мне подходящим. Мысленно я уже видела, как его заполняют длинные ряды вешалок с платьями и костюмами – точь-в-точь как у Абигайль; видела, как входят в дверь изумительные бестелесные создания. Я уже знала, как назову свой магазин. «Прикид». Мне уже казалось, что я здесь хозяйка и что Гейл носится по помещению, неутомимо болтая, уверенная, деловитая, смеющаяся, рыжие волосы развеваются по ветру. Я даже слышала ее голос: «Все прекрасно, Анжела, моя дорогая! Дела идут полным ходом!» Я просто не могла дождаться, когда увижу это наяву. Все будет замечательно.

Тем временем Кэролайн провела пальцем по подоконнику.

– А помещение, похоже, давно пустует, верно, мистер Хабен? – тихо заметила она. – Должно быть, не просто сдать в период всеобщего спада деловой активности?

Хабен возмущенно фыркнул и довольно запальчиво принялся объяснять, что помещение пустует только потому, что следовало произвести «кое-какие усовершенствования». С тем чтобы привести его, что называется, в надлежащее состояние.

Кэролайн окинула его ироническим взглядом.

– Тогда, конечно, понятно, откуда эти граффити, – заметила она ровным тоном и смахнула пальчиком пыль с надписи, выцарапанной на подоконнике: «Пошли вы нах..!»