Холли Габбер - Методика обольщения

— Я не обязана отчитываться за каждый свой шаг. Алан ударил ладонью по дверце комода и рявкнул во весь голос:

— Я всегда должен знать, где ты находишься! Даже не вздумай больше так поступать, ясно тебе?

Дорис артистически-протяжно ахнула и на выдохе бросила:

— Ах ты, старая… ворона!

Удивительно, но весь гнев Алана тотчас улетучился, уступив место кристально чистой обиде. Ворона! Надо же было найти такое слово, чтобы он почувствовал себя уязвленным до самых потрохов. Он молча потянулся к своей куртке, но Дорис, мгновенно осознавшая, что перегнула палку, схватила его за руку:

— Ну все, все, все… Я не хотела тебя обидеть. Давай мириться, милый. Ну… я виновата, однако и ты тоже хорош… Нет мне никакого дела до тех, кто на меня пялится. Сколько раз нужно говорить тебе одно и то же? Не надо шуметь, не надо кричать… Хочешь, я выброшу этот джемпер? Иди сюда, мое сладкое сердечко, будем мириться…

Примирение, разумеется, состоялось. Алан даже снизошел до того, что прослушал за чашкой чая краткий курс правил игры в боулинг и пообещал побывать в этом заведении вместе с Дорис. И все же некий мутный осадок в его душе остался.

На следующий день Алан с самого утра ожидал, что произойдет какая-нибудь более крупная неприятность. Вероятно, он ждал с излишним усердием.

Проходя мимо приемной Донована, он услышал произнесенное имя Дорис и приостановился. Дверь была неплотно закрыта, и Алан с легкостью различил голоса, принадлежащие двум самым выдающимся местным сплетницам — секретарше декана и ее приятельнице, работающей в библиотеке.

— Она молодец, — донеслось до него ехидное. — За полгода у нас практически устроила свою жизнь. Для начала заручилась дружбой и поддержкой этой выжившей из ума старушки Марджори, потом соблазнила Блайта…

— Да что вы! Блайт — ее любовник? Я не знала…

— Все уже знают. Перед Рождеством он ездил в Бентли, и Кэти Холл застукала его в ювелирном магазине. Она спросила: «Что вы покупали?» Он ответил: «Сувенир племяннице». А когда он вышел, Кэти спросила продавщицу, что он купил. И та ответила: «Кольцо с бриллиантами». Племяннице! Кэти позвонила мне, и я начала прикидывать, кому наш молчун и ворчун может дарить такие подарки. В общем, я быстро вычислила. Так что эта Дорис не пропадет: драгоценности дарят не просто так. Думаю, окрутить его было не слишком сложно, он не избалован: похихикала, потрясла кудряшками, повиляла задом — и готово.

Ну-у-у… По-моему, они не подходят друг другу. Она такая живенькая, а он… Вы можете себе представить Блайта в постели? Я — нет. Он наверняка занимается этим так же, как читает лекции: размеренно и занудно. А с другой стороны, чем не вариант — одинокий, вполне обеспеченный — по нашим меркам, конечно, — и, полагаю, бездетный мужчина.

— Согласна, вариант. Дорис не дурочка — вероятно, она руководствовалась теми же соображениями. Не влюбилась же она, в самом деле. Ведь если сравнить Блайта с тем, кто был у нее раньше, — это небо и земля.

— И кто же был у нее раньше?

— Кевин ОТрэди, вы должны его знать. Он преподает в Бентли, откуда она, между прочим, попросту сбежала.

— ОТрэди? Да, кажется, я его знаю. Такой обаятельный конопатый верзила с морковными волосами? Он просто прелесть: у него изумительная, завораживающая улыбка. И что, у них был роман?

— Да они чуть ли не жили вместе. Но этот ОТрэди — редкостный ходок и изменял крошке Дорис с фантастическим размахом. Правда, каждый раз к ней возвращался. Или любил, или просто ему было с ней удобно. Она терпела все его выходки очень долго, но потом произошло нечто такое, чего она не смогла простить. Может, она забеременела, может, еще что… Говорят, они устроили сцену — прямо на факультете: Дорис кричала, плакала, а потом закатила ему пощечину. На этом все и закончилось. ОТрэди помахал ей ручкой и пустился в свободное плавание, а она уволилась из Бентли и переехала к нам.

— Надо же, как интересно… Мне кажется, в такой жизненной ситуации бедной Дорис любой бы подошел: ей просто нужно было все забыть и переключиться на кого угодно. И потом, после бурной встряски непременно нужна стабильность. А Блайт — человек обстоятельный и явно перебесившийся.

— Думаю, он никогда и не бесился. Сухарь, брюзга. Вот ОТрэди — тот и в пятьдесят лет не перебесится. Поэтому я и говорю, что Дорис молодец: она знает, чего хочет от жизни…

Алан не стал слушать дальше и побрел к лестнице. Он ведь не раз сталкивался с Кевином ОТрэди, но прежде не испытывал к нему никакой неприязни, скорее даже симпатизировал. Но кто бы мог подумать… Вдруг в голове с бешеной силой начал бухать молоток, и Алан привалился к стене. Ну что, что из услышанного вызывает у него такое отчаяние? Что Дорис его соблазнила? Истинная правда, так оно и произошло. Что у нее раньше был другой? А то он не догадывался! Просто сейчас ему любезно назвали имя того человека. Что эти две курицы не представляют его, Алана, в постели? Да у него они тоже не вызывают никакого энтузиазма. Вот причина: Дорис якобы любила этого Кевина, а любит ли она его, Алана, — еще большой вопрос. Вот что сводит с ума. Стало быть, он всего лишь игрок, вышедший на замену? Первый, кто попался под руку и кого атаковали исключительно от безысходности? Или по здравому расчету?

Промычав нечто нечленораздельное, Алан двинулся дальше. С другой стороны, откуда эти мерзкие кумушки так хорошо обо всем осведомлены? С какой стати им знать, кого любит его маленькая девочка? Может, они эту историю наполовину сами выдумали… Неужели его — его! — Дорис была беременна от какого-то рыжего урода? Бред… Но если правда то, что она рыдала и лупила чертова ОТрэди по морде, значит, там действительно все было серьезно — он же знал, что Дорис не так-то просто вывести из себя. За какие же такие достоинства она закрывала глаза на все его похождения и раз за разом прощала? Наверное, все-таки любила. О господи, стоит только представить ее с этим рыжим жеребцом… Значит, всего лишь год назад она обнимала его, шептала те же слова и водила пальчиком по его лицу? Хм, откуда же иначе взялось знание всяких изощренных штучек, которые она с таким удовольствием демонстрировала в постели… Конечно, ведь многоопытный Кевин занимался ее обучением…

Алан остановился и изо всей силы ударил кулаком по массивному гранитному подоконнику. Боль руку пронзила настолько острая, что на какое-то время ему стало легче. И в этот момент зазвонил его телефон.

— Милый, ну где ты? Я же тебя жду… — Голос Дорис вызвал у Алана мышечную судорогу. — Эй, ты чего молчишь? Что-то случилось?

— Ничего, — выдавил Алан, разглядывая собственное отражение в черном оконном стекле.

— Так ты придешь?