Сандра Частейн - Святой грешник

– Ничего страшного, принцесса, при травмах головы временная потеря памяти – обычное явление.

– Но память вернется ко мне?

– Скорее всего. Не все сразу, но постепенно, понемножку.

– А до тех пор я буду во всем полагаться на тебя, – сказала она, внимательно глядя на него.

«Проклятие! Полагаться на меня?» Тогда ему придется стать воплощением мечты, которую он сам же и создал для Карен.

Она зевнула.

Нико закрыл аптечку и поднялся со стула.

– Тебе надо отдохнуть, завтра тяжелый день. Нам пора ложиться спать.

– Нам? – Она широко раскрыла глаза.

У Нико перехватило дыхание. Кажется, она его неправильно поняла. Когда он сказал «нам», то совсем не имел в виду «вместе».

Откинувшись на спинку стула, Карен недоверчиво глядела на него. Несмотря на соблазн оказаться с ним в одной постели, это пугало ее.

– Я поищу для тебя одеяло, – сказал он. – Помочь тебе подняться?

– Да нет, я сама. – Она попыталась встать, но, запутавшись в халате, споткнулась и чуть не упала. Ее длинные серебристые волосы рассыпались по плечам, полы халата распахнулись.

Нико вовремя подхватил ее и едва сдержал стон: он и представить себе не мог грудь такой совершенной формы – небольшую, округлую, с твердыми розовыми сосками.

– О! – Она запахнулась, вырвавшись из его объятий. – Кажется, я переоценила свои силы.

– Да уж. – Не успела она возразить, как он подхватил ее на руки.

Она ахнула:

– Что ты делаешь?

– Я собираюсь отнести тебя в кровать – в твою кровать.

– Не надо, я и сама могу дойти.

«Господи, она еще и сопротивляется. Внешне такая хрупкая, а с характером», – подумал Нико.

– Не спорь, я тебя донесу! – отрезал он и сам испугался звука своего голоса. Карен притягивала его все сильнее и сильнее, и резкими словами он пытался разрушить эти чары. Но ничего не помогало – рядом с ней он не мог думать ни о чем, кроме ее тела. Но он никогда не позволит себе оказаться в ее постели, пока она сама этого не захочет.

Быстрыми шагами он прошел по коридору и, толкнув локтем дверь в комнату для гостей, осторожно положил Карен на кровать.

– Спокойной ночи. Завтра утром мы отправимся на остров, если ты, конечно, не передумала.

– Нет, – сказала она решительно. – Я не передумала. Я должна уехать. И еще: я хочу, чтобы ты знал, как я ценю твою помощь… Николай… доктор… как мне тебя называть?

– Неужели ты забыла, как звала своего любовника? – поддразнил он.

– Забыла. Скажи мне, прошу тебя.

– Нико. Ты звала меня Нико.

Откинувшись на подушку, она повторила:

– Нико. Конечно. Я верю.

– Чему? Тому, что мы любовники?

Ее взгляд снова стал настороженным.

– Нет, что ты цыган, – прошептала она. – А цыгане ведь похищают женщин, правда?

– Так говорят.

– И что они с ними делают?

– Доброй ночи, Карен.

Она улыбнулась:

– Ты не ответил.

– Тебе незачем это знать.

Карен свернулась калачиком, укладываясь поудобнее. На ней была его удобная мягкая футболка. Повернувшись лицом к окну, она смотрела на пушистые снежные хлопья, плавно кружащиеся в свете уличного фонаря.

Миллер. Ее зовут Карен Миллер. Почему же это имя ни о чем ей не говорит? Почему?

Иногда налетал порыв ветра, и снежинки бились в стекло, густой шапкой оседая на подоконнике. Завтра утром улицы будут завалены снегом. Карен уже и сама не знала, хочет ли уехать на остров, но Слэйд-Айленд был безопасным местом, ее секретным убежищем, о котором она мечтала в своих снах.

Смежив глаза, она увидела залитый солнцем пляж, ласковые волны, зеленые деревья и пестрые цветы в густой траве. Потом этот красочный пейзаж сменился темным, угрожающим. Ее окружал вереск и бескрайние сырые болота. Ей вдруг стало страшно.

Что с ней произошло?

Карен мучительно пыталась вспомнить. Она помнила телефонный звонок. Где она была, когда ей позвонили? На работе, в библиотеке. Да, Нико ведь упоминал, что она работала библиотекарем. Она зажмурилась, воссоздавая картину. Вот она сидит за стойкой и читает книгу. Это был роман «Леди и бродяга» про любовь цыгана и знатной красотки. Или это была не книга, а сон? А Нико? Ей снился он или тот, другой цыган? Или в нем воплотился образ любовника, о котором она мечтала во сне?

Реальность, сны, мечты – все тесно сплелось в ее сознании. Тот цыган, что ей снился, носил не свитер, а красную шелковую рубашку. Но у него тоже были густые иссиня-черные волосы, смуглая кожа и он смотрел на нее глазами Нико, бездонными карими глазами, горевшими страстью и неутоленным желанием.

Николай Шандор, Нико. Она представила себе его волевой подбородок, сильные мускулистые руки с длинными тонкими пальцами, его глаза… О боги, эти глаза! Его взгляд пронизывал насквозь, проникал в самую душу, постигая все ее тайны. Казалось, он видит то, чего не видят другие. У него был порочный, зовущий взгляд. Он манил ее, обещая муки наслаждения.

Погружаясь в сон, Карен увидела цыганский табор. Пылал костер, скрипка выводила тоскливый мотив. А среди цыган стоял Нико.

– Где же твой белогривый скакун, почему не звенят серебряные колокольчики и не вьются алые ленты, мой возлюбленный цыган? – прошептала она, засыпая.

Перед тем как самому ложиться спать, Нико решил заглянуть в комнату к Карен.

Снег ненадолго перестал, и холодный серебристый диск луны четко вырисовывался на фоне черного ночного неба. На столике возле двери горел ночник, слабо освещая комнату теплым розоватым светом.

Нико тихо подошел к кровати. Карен спала, закутавшись в одеяло, ее серебристые волосы рассыпались по подушке. Она выглядела удовлетворенной, как женщина, позанимавшаяся любовью и заснувшая в объятиях любимого, который утром разбудит ее поцелуем.

У Нико возникло непреодолимое желание скользнуть под одеяло и лечь рядом с ней. Желание это было настолько сильным, что он даже отпрянул на шаг, чтобы преодолеть его.

Страсть? Одиночество? Он не понимал, что с ним происходит. Он стал жертвой собственной фантазии. Нико много часов провел возле ее постели, пока она лежала без сознания, и теперь ему снова захотелось взять стул и посидеть рядом с ней.

Ее длинные волосы блестели в лунном свете. Нико вспомнил, что когда впервые увидел ее, она напомнила ему русскую принцессу из волшебной зимней сказки. По белоснежным просторам несла ее в санях упряжка лошадей.

А он был для нее цыганом на белом скакуне.

Раньше он был одинок, а потом в его мир вошла Карен и заполнила собой пустоту в его сердце. Что же он будет делать, когда она уйдет из его жизни? Она стала частью его настоящего, и он хотел, чтобы завтра никогда не настало.

Карен Миллер стала его принцессой, а он готов стать для нее цыганом на белогривом скакуне.