Полина Поплавская - Вечер в Венеции

На плоских хрустальных блюдцах – прихоть Божены – появились всевозможные сыры, зелень и орехи. Разостланы на низком мраморном столе пестрые салфетки. Подоспели бокалы со звонкими боками. Затем руки ловко добавили изящные приборы, и две женщины, похожие лишь своим немногословием и раскрасневшимися от усердия щеками, уселись друг против друга и, отставив на время свое мастерство, впервые заговорили о другом.

История Фаустины, шестой дочери небогатого владельца рыбного ресторанчика, и немногословный рассказ Божены, внучки известного ювелира, никогда не задумывавшейся о деньгах и всегда казавшейся окружающим взбалмошной аристократкой, нежно переплетаясь, плавали в воздухе прозрачного итальянского дня, создавая в душах собеседниц изящный узор их рождающейся душевной близости.

Божена никогда не имела близких подруг. Судьба развела ее с подругами юности, а новые знакомства или сами не проживали долго, или искусственно устранялись ею, когда пустая болтовня и незамысловатые переживания приятельниц совсем уж надоедали.

Фаустина отличалась тем, что, оценив Божену сразу и целиком, быстро нашла единственно верную тональность их возможной дружбы и ту дистанцию, которая позволяла им рассмотреть друг друга, не вторгаясь при этом в потаенные владения.

Звенели бокалы, ронялись улыбки – им было о чем поговорить. И для того, что, казалось, нельзя рассказать, находились слова и хотелось слушать друг друга без конца… Но день постепенно таял, и, когда они вышли, холмы уже посинели и из-за них двигались им навстречу звезды. Расставаться не хотелось: они, побродив под желтыми фонарями, вернулись в мастерскую, чтобы согреться чаем.

Тут-то Фаустина, рассматривая медальон в форме маски, лежащий у Божены на верстаке, сказала спокойно:

– Ты знаешь, вам надо на карнавал.

– Кому? – не поняла Божена.

– Вашей маленькой труппе. Разыграете «Ревнивых возлюбленных», или вот еще есть для вас прелестный сценарий – «Муж» называется.

Фаустина поднесла крошечную золотую маску почти к самым глазам Божены и затараторила на каком-то диалекте, смешно выкрикивая окончания слов. Божена расхохоталась, все еще не понимая.

– Венецианский карнавал! Годен для встречи влюбленных всех мастей! – распевала Фаустина на манер ярмарочных зазывал. – Мечтаете о Венеции? Подарите свою мечту любимым и близким, но не любым… Вам, милочка, четыре билета на карнавал? Записываю: Иржи, Божена, Томаш и Никола. Ах, какие чудесные имена у ваших друзей!

Засмеявшись, Фаустина упала на кушетку и вопросительно взглянула на Божену из-под чуть приоткрытых век.

Божена, уже не веря, что эта идея принадлежит не ей, стояла у окна лицом к Фаустине и, запустив длинные пальцы в копну своих волос, светилась от удовольствия.

– Поздравляю, ты поняла, – снисходительно бросила Фаустина. И, таинственно подмигнув, добавила: – Чай поможет нам выработать трезвый план.

Глава 12

Следующий день выдался сырым и туманным. Проснувшись в мастерской, Божена услышала мерное жужжание станка. Она встала и, обернувшись пледом, прошла в комнату Фаустины.

Постояла в дверях и посмотрела, как та работает. Затем незаметно вышла в маленькую полутемную комнату, служившую кухней, и заварила кофе.

Так, в зеленоватом коконе пледа поверх сорочки, она и вернулась к Фаустине, тихо переступая, с двумя дымящимися чашечками на подносе.

Позавтракав, они, будто вчера ничего и не было, разошлись по комнатам и погрузились в работу.

Сейчас перед Боженой лежала маска-медальон из золота и черненого серебра – птичье лицо с человеческими глазами. Под ее покровом должен был скрыться туманный лунный камень – Адуляр, мерцающий нежным красноватым отливом, как лицо в сумраке маски. Над камнем работала Фаустина.

После вчерашнего разговора за чаем, после вчерашнего письма сестры Божене захотелось кое-что изменить в уже готовой оправе, и она пыталась уловить что-то в своей памяти… то ли улыбку, то ли разрез глаз… Чей же? Внезапно она поняла: Николы. Да! Теперь эта маска не будет безликой, она станет воспоминанием.

И Божена взялась за инструменты.

А накануне они говорили вот о чем.

Фаустина слушала рассказ Божены, смена настроений которого сопровождалась сменой цвета вин в бокалах, – они откупорили все бутылки сразу и меняли их, как наряды в праздничный день, – и чувствовала, что пружина, сжатая Боженой, жаждет расправиться. Не хватает малого – случайности. Что бы это могло быть?

Гуляя, Фаустина вдыхала прохладу зимнего вечера и искала ответа у этой свежести. И когда они вернулись в мастерскую и Фаустина, бродя по комнатам в ожидании чая, остановилась у верстака Божены, большеглазая птица, блеснув золотым хохолком, подмигнула ей. И в ее голове сразу же закружился хоровод карнавальных проказ и выдумок, игривых и озорных. Она положила медальон на ладонь и будто оказалась на площади Сан-Марко, в Венеции, на карнавале.

То, что история, прервавшая спокойное течение жизни Божены и вообще переменившая многое в жизни двух сестер, достойна феерического завершения, или разрешения, или продолжения – Фаустина и сама не знала точно, что из этого может выйти, – не вызывало сомнения. Но как все это осуществить? Как собрать на карнавале четверых, трое из которых ничего не должны подозревать, и устроить авантюрное представление, путаницу в масках?..

Фаустина, искушенный завсегдатай карнавалов, раньше подрабатывала в мастерской, снабжавшей масками и актеров, и просто желающих повеселиться на празднике вседозволенности. С тех пор она тратила свое свободное время на подготовку к очередному карнавалу, вырезая деревянные маски и придумывая к ним костюмы. К тому же она в совершенстве владела языком карнавальных интриг и теперь раскручивала перед Боженой клубочки сцен и сюжетов, предлагая ей на время стать одной из карнавальных масок.

И они придумали.

Скоро Рождество. Два билета на венецианский карнавал – отличный подарок для Николы. Божена не сомневалась – с ней приедет Иржи. А еще один билет Никола получит для того, чтобы вручить его Томашу от имени Божены – в качестве рождественского сюрприза, без комментариев. Томаш приедет – Божена была в этом абсолютно уверена. Приедет уже потому, что, с двух сторон оставленный, не выносящий одиночества, он будет пытаться притянуть к себе ту из двух женщин, которая первой потянется к нему.

А если эти женщины вдруг окажутся на одно лицо – в суете карнавала так легко ошибиться! – с какой из них быть искренним, а с которой лукавить? И как принимать карнавальное оскорбление – вызвать на дуэль или лишь посмеяться?

Божена чувствовала себя паучихой, плетущей нежную, но очень липкую сеть из плоти своей судьбы.