Людмила Леонидова - Орхидея, королева Сингапура

— Посмотри, как на именинной открытке.

Катя прижалась к глазку аппарата.

— Да, просто китайские ангелочки — украшение острова.

— Начинаем экскурсию? — Пряча камеру в футляр, Анджей вопросительно посмотрел на Катю.

Эскалатор медленно спускал их под землю в прохладу океанического музея, с которого они решили начать знакомство с островом.

Вокруг в глубинной толще зеленых вод океана плескались разноцветные морские обитатели. Двигавшиеся по стеклянному тоннелю люди как бы находились среди них, погрузившись в морскую пучину.

«Словно в сказке „Садко“, спускаемся в „морское царство“», — подумала Катя и, протянув руку к толстому стеклу, в ужасе отпрянула — сквозь прозрачное стекло на нее пялилась кровожадная барракуда. По сравнению с ней акулы, снующие рядом, казались невинными рыбешками.

— Вот морского ежа гладить можешь или за клешню с крабом здороваться, смотри, тихий какой, — засмеялся Анджей, глядя в полные ужаса глаза Кати. — Жаль, темновато здесь, только со вспышкой получится.

— И холодно, — поежилась Катя.

— Наверху согреешься, а тут поддерживают специальные градусы.

— Чтобы они себя чувствовали, как в естественных природных условиях, — догадалась Катя.

Всюду водоросли, ракушки, кораллы, золотые рыбки, великое множество всевозможных морских обитателей — слева, справа, над головой. Подводный мир, привыкший к постоянному присутствию людей, жил своей жизнью. Лента эскалатора — единственная тропинка для людей в этом морском царстве, сделав несколько последних зигзагообразных виражей, вывела их наконец на поверхность, во влажную тропическую духоту.

— Так хочется искупаться. — Катя вопросительно взглянула на Анджея.

— Это ты тоже должна попробовать, — хитро улыбаясь, поддержал ее Анджей. — Пойдем к пляжу.

Ноги утопали в белоснежном песке. Сбросив шортики и майку, Катя побежала к океану, предвкушая живительную прохладу. Но, войдя в воду, разочарованно вскрикнула: та оказалась почти горячей.

— Как дома в ванне, — размахивая руками и поднимая за собой фонтан брызг, прокричала она в сторону берега. Анджей, глядя на резвящуюся в океане стройную Катину фигурку, не выдержав уговора, взял камеру и призывно поманил ее рукой. Она выскочила из воды и, дурачась, побежала ему навстречу, оставляя узенькие следы на мокром песке.

— Один-единственный кадр на память, лично для меня, — попросил Анджей.

— Ну ладно, только для тебя. Девочки сказали — плохая примета сниматься до конкурса.

— У тебя все будет о'кей, — заверил ее Анджей.

Пляж был пустынным. Лишь индианка в прозрачной, прилипшей к телу одежде плескалась вместе с голым малышом в небольшом заливчике. Больше они никого не заметили.

Молодые люди попробовали присесть под пальмой на горячий песок. И, хотя тропическое солнце было еле заметно в дымке за облаками, не выдержали и направились в маленький ресторанчик с бамбуковой крышей. Высохшая от солнца малайка в расписной яркой одежде, поколдовав несколько минут, приготовила им острое пряное кушанье, похожее на суп. Оно состояло из терпких трав, прозрачно-голубоватой тонкой рисовой лапши и розовато-перламутровых жирных креветок.

— Вкусно? — спросила хозяйка, получив от Анджея несколько монет.

Обжигаясь острым горячим блюдом, парень с девушкой дружно закивали. Довольная малайка, юркнув за стойку, принесла им что-то в выдолбленной половинке кокоса.

— Десерт, сладкое, — плохо выговаривая английские слова, пробормотала она.

Смеркалось. По дороге к пристани Анджей загадочно произнес:

— А сейчас ты увидишь еще одно чудо острова Сентоса. Зрелище необыкновенное. Я пробовал это снимать несколько раз, но музыкальный фонтан на снимке совсем не то.

Вокруг фонтана собралось с полсотни туристов, в нетерпении поглядывающих на часы.

— Он включается, когда наступает полная темнота, — пояснил Анджей.

Утомленные за день, они присели на одну из скамеек, расположенных ярусами вокруг фонтана.

Мгновенно, как по заказу, стемнело. Зажглись фонари, и люди замерли в ожидании.

Откуда-то послышались медленные раскаты музыки. Они как бы волнообразно подбирались, постепенно охватывая пространство со всех сторон и затем заполняя его до краев… И вдруг — взрыв! Тысячи разноцветных струй взлетали вверх и падали с огромной высоты вниз. Опять взлетали и снова падали под возгласы восхищенной толпы. От грандиозного светомузыкального зрелища невозможно было оторваться. Одна мелодия следовала за другой, одновременно менялись цветовая гамма фонтана, высота и форма струй. Это необычное представление длилось полчаса, и, когда оно закончилось, собравшиеся дружно зааплодировали. Катя хлопала громче всех.

— А еще будет?

— Будет, но тебе же уже пора, — с сожалением отозвался Анджей, довольный эффектом, который произвел на Катю фонтан. — Хочешь, вернемся в город на подъемнике, вместо парома, пронесемся прямо над океаном, — предложил он, показывая на парящую в вышине маленькую кабинку, которая медленно ползла от острова в сторону города.

— Нет, нет, — испугалась Катя, — я боюсь такой высоты.

— Знаешь, я тоже, — признался Анджей, и они направились к парому.

Сказочный остров, мигнув прощальными огнями, остался позади.

— Может, встретимся завтра? — спросил Анджей, расставаясь с Катей в холле гостиницы. — Тут, напротив, есть небольшое кафе.

— Не знаю, — нерешительно протянула она, — ведь послезавтра отборочный тур.

— Ну, просто посидим полчасика, совсем чуть-чуть.

— Посмотрим, позвони мне завтра, но не обижайся, если я не смогу.

«Хорошая девушка, — подумал Анджей, глядя вслед бесшумно уплывающей прозрачной кабинке лифта, уносящей Катю в высь небоскреба, — незлая. Что Лисе от нее нужно?»

10

Прилетев в Сингапур и устроившись в отеле, Марина тут же нашла телефон Кати.

Уже темнело. Из окон небоскреба, где находился отель, было видно, как город меняет свой рабочий дневной облик и готовится к вечерним развлечениям. Внизу загорались все новые огни — ресторанов, магазинов, кинотеатров. Улицы становились более многолюдными. Поток двигался в сторону Орчарда — центральной магистрали Сингапура. В подсвечивающихся голубых бассейнах, вкрапленных, как на макете, среди современных высотных зданий, отражались тысячи сверкающих фонарей. В прохладе кондиционеров отеля европейцу невозможно было представить себе, что, несмотря на вечер, за окном висит неподвижная влажная духота, а столбик термометра не опускается ниже тридцатиградусной отметки.