Луиза Розетт - Признания разгневанной девушки

Разве я ханжа? Интересно.

— Ты сказала ей это?

— Я имею в виду, разве 15 не слишком рано, чтобы волноваться об этом?

— Не совсем. Кажется, уже у всех вокруг был секс, кроме нас.

— У кого всех? Кто все? — спрашиваю я, чувствуя тошноту. Неужели я так отстала, и даже не знаю об этом? Неужели я в полном неведении о том, кто занимается им, а кто нет? Часть меня кричит: кому какое дело, а другая часть меня шепчет: трусиха…

— Ну, например Трейси говорит, что все друзья Мэтта, большинство чирлидерш.

— Но они все, — я замолкаю, не сказав: «Они все старше, мы всего лишь девятиклассники», потому что этот спор никуда не приведет. Особенно после моего разговора с Трейси.

— Знаешь что? — сказала я, наконец. — Мне плевать, что там делает Трейси или её новые друзья.

— Да ладно, Рози, Трейси — твоя лучшая подруга. Ты же этого не хотела.

— Она должна сделать это или не должна, но, в любом случае, было бы здорово, если бы она перестала делать из этого такую шумиху. Почему это такое большое дело? — я слышу, как мой голос звучит ниже в подвале, и понимаю, что похожа на ноющую, ревнивую стерву. Что со мной не так?

Я слышу, как Трейси пытается спуститься вниз по лестнице в подвал в своих странных туфлях на каблуках с шипами, и я знаю, что она стояла наверху последние 30 секунд и слушала. Внезапно я устала от себя. Мне нужно больше конфет, если я хочу пережить эту ночь.

Она появляется, одетая почти так же как Стефани. Возможно, они хотели вдвоем быть Леди Гагой или Кэти Пэрри — опять же я не могу сказать точно. Она смотрит на стол, застеленный скатертью с рисунками на тему Хэллоуна, которую принесла я и которая кажется уместной для двухлетних детей, и начинает переставлять все на столе, чтобы закрыть ее. Она поворачивается, смотрит сквозь меня и спрашивает:

— Стефи, ты принесла водку?

— Почти забыла, — говорит Стефани, бегом поднимаясь по лестнице. Затем раздается звонок дверь, Стефани останавливается и кричит вместе с Трейси: — Они здесь!

Трейси взбирается верх по лестнице за Стефани, крича мне через плечо:

— Оденься, Рози! Сейчас!

— Я одета, — отвечаю я вслед, но она не слушает меня. Она никогда не слышит меня.

Я слышу, как открывается передняя дверь. Раздается громкий визг, который закладывает мне уши, несмотря на то, что я в подвале. Чирлидерши прибыли.

Мне нужно убраться отсюда.

Я практически слышу голос Трейси в моей голове, называющий меня снобом. Она всегда называла меня снобом, с тех пор, как нам было пять, и я сказала ей, что Wiggles тупые. Я не сноб, я просто не хочу провести вечер с новыми лучшими друзьями Трейси.

Вся команда начинает свой спуск в подвал, и мое первое желание — найти место и спрятаться. Но я застываю на месте, когда слышу скрипучий, словно гвозди по доске, голос Регины:

— Поставьте бочку сюда.

Знакомая пара тяжелых ботинок спускается по лестнице позади группы желающих стать поп-звездами в крыльях и каблуках. Появляется Джейми с бочкой. Я и не думала, что он может оказаться здесь. Я так рада видеть его, что улыбаюсь и машу рукой, не обдумав своих действий. Регина стоит на два порожка выше, и я не хочу, чтобы она спрашивала у меня, почему я машу рукой ее парню. Моя рука замирает на полпути, он смотрит на меня, слегка удивленный. Я перестаю улыбаться и отворачиваюсь, в то время как другие девушки воркуют о том, какой же Джейми молодец, что смог купить бочку благодаря своему фальшивому удостоверению личности.

Мэтт спускается вниз. На нем надета бейсбольная кепка с рогами, а в руках у него форма со льдом. Он осматривает меня и говорит:

— Страшный костюм. Кем ты будешь?

Я хочу послать его подальше, но Стефани вбегает с огромной бутылкой водки и направляется прямо к Трейси, неся бутылку, как будто это бьющееся сердце готовое к пересадке.

— Вот она! — кричит Стефани, перепрыгивая с ноги на ногу и чуть ли не упав от переполняющего ее восторга и проблем с координацией, благодаря своим туфлям. Стефани очень впечатлительная особа.

Трейси берет бутылку и поднимает ее вверх, словно это трофей, в то время как все в подвале — кроме меня с Джейми — кричат как придурки. Я не уверена, почему бутылка с водкой вызывает больший восторг, чем бочка с пивом, но я и не пью. Мне не понять.

Трейси откручивает крышку и начинает выливать водку в блюдо с пуншем.

— Не выливай все сюда, Трейси — сохрани немного на потом! — вскрикивает Регина, сильно ударяя ее по руке. Трейси смущенно смеется, потирая руку. Кто-то включает iPod. Crash Kings начинают играть так громко, что я могу почувствовать вибрации своего черепа. Я затыкаю уши пальцами и понимаю, что веду себя, как старуха.

Регина снова выкрикивает какие-то приветствия чирлидерш, которые отражаются от бетонных стен. Вдруг болельщицы набрасываются на Трейси как ведьмы, которые носили узкие юбки из спандекса и пуш-ап. Они хватают ее и хохочут, пока заставляют лечь на стол. Регина вытаскивает пластиковую воронку из своей бездонной сумки. Мгновение я не могу понять, что она собирается с ней делать — у меня дома мы используем воронку для переливания кленового сиропа из огромной канистры в графин, который смотрится лучше на столе за завтраком, чем канистра. Но здесь нет кленового сиропа, который нужно было бы куда-то перелить.

Регина сует воронку Трейси в рот пока Кристин, ее маленькое злобное протеже и родственная душа, поднимает чашу с пуншем и начинает выливать его в воронку. Не проходит и двух секунд как Трейси не может достаточно быстро проглотить. Все проливается на ее лицо и костюм. Она начинает задыхаться, из-за чего ведьмы смеются еще сильнее.

Я смотрю на Стефани, которая дергает свою юбку и накручивает прядь своих красных волос, выглядывающую из-под ее фиолетового парика. Она всегда так делает, когда не знает что делать. Я смотрю на Мэтта, надеясь увидеть, что у него есть план спасения своей девушки, но он в углу флиртует с Леной, и не имеет понятия, что Трейси пичкают водкой. А может его это просто не заботит. Я топаю к столу с пуншем и выдергиваю воронку изо рта Трейси, опрокинув блюдо с печеньем и сам пунш. Он обрызгивает Трейси.

— Что за черт? — спрашивает Регина, глядя на меня так, будто никто никогда у нее ничего не отбирал.

— Ты задушишь ее! — кричу я.

— Это ее инициирование, сучка, так что отвали, — говорит она тихим, устрашающим голосом.

Я могу сказать, что Регина почти готова выцарапать мне глаза, но все равно стою на своем. Трейси переворачивается, все еще кашляя и отплевываясь, глаза мокрые, ее тушь в три слоя течет по лицу. Другие болельщицы словно застыли на месте, глядя на Регину, которая смотрит на меня — ожидая сигнала к действиям. Кристин наблюдает за мной так, словно никогда раньше не видела, хотя мы посещали одни и те же занятия почти два месяца. По каким-то причинам она не одета как поп-звезда. Она больше похожа на демоническую принцессу-фею, с радужными крыльями, выглядывающими из-за плеч и неприятным угрюмым выражением лица.