Одри Дивон - Рецепт вранья

Лола решительным жестом сунула руки в карманы пальто, явно опасаясь, что не сдержится и влепит кому-нибудь по морде. Развернулась на каблуках и ушла, оставив Синди размышлять над остывшим куском мяса. Занавес. Завсегдатаи ресторанчика были в восторге — будет о чем почесать языками до самого конца обеденного перерыва.

— Я знаю, что она права, — выдохнула Синди. — Но разве обязательно было говорить мне все эти гадости?

Выглядела она жалко — на кончиках ресниц дрожало готовое пролиться отчаяние. Если честно, мне ее переживания были до лампочки. Синди была для меня не более чем элементом декорации, притом таким элементом, без которого я бы с удовольствием обошлась, поскольку понятия не имела, как к нему относиться. Ее наполовину искреннему, наполовину наигранному горю не хватало подлинной красоты, чтобы во мне вспыхнуло желание ее утешить. И я тоже бросила ее и дальше сидеть над своей тарелкой. Совесть меня не мучила: она ведь вроде как привыкла к тому, что все ее бросают. Я встала и побежала догонять Лолу.

Она стояла на пороге магазина и нервно курила сигарету. «Ничего не говори. Позже поймешь, почему я это сделала», — не дожидаясь вопроса, сказала она, закрывая болезненную тему, как захлопывают дверь. Рядом с Лолой я терялась. Она ни секунды не сомневалась в том, что будущее докажет ее правоту, хотя грубость манер и резкость выражений не добавляли ей привлекательности. Одно я знала точно: моя жизнь стала гораздо интересней с тех пор, как в нее вошла Лола. В то же время я боялась слишком привязываться к ней, боялась ей доверять. Поделишься с такой своими слабостями, а потом она шмякнет их перед тобой на глазах полутора десятка чужих людей — извольте, это блюдо подают исключительно под соусом холодной злобы. Дружить с Лолой значило играть с огнем.

В бутик вошли три женщины, и в тесном помещении мгновенно стало шумно. Перекрывая звяканье дешевых браслетов и писк мобильников, они на ходу, не вынимая изо рта жвачки, перебрасывались идиотскими замечаниями. Сороки, сущие сороки. И ногти на руках — точно хищные клювы. Они сразу же направились к самым блескучим платьям. Лола подала сигнал тревоги. Платье выбирала одна из сорок — с конским хвостом и ярко-красным накрашенным ртом. Обе подружки стояли рядом и отпускали взаимоисключающие комментарии.

— Наверное, вот это возьму, — сказала невеста, хватая обильно обшитую кружевом модель, которую даже полуслепая шестидесятилетняя старуха не согласилась бы надеть на благотворительную вечеринку.

— Нет, ты что! — воскликнула подружка номер один. — Слишком выпендрежное.

— Ничего подобного! — отозвалась подружка номер два. — И вообще, чем выпендрежней, тем лучше! Пусть гости пялятся на тебя, а не на какую-нибудь цацу!

— Могу я вам чем-нибудь помочь? — вежливо обратилась к ним я.

— Нет! — хором гаркнули обе гарпии, наконец-то сойдясь во мнении.

Но ненадолго, потому что тут же снова принялись спорить, перекрикиваясь из разных концов магазина.

— Конечно, бери бледно-розовое. Все знают, что ты уже не девушка.

— Ты что, спятила? Кого это сейчас интересует?

— А волосы забери наверх. Шикарно будет смотреться.

— Ни в коем случае! Нельзя открывать уши!

— Да ты лучше на свои уши посмотри! Африканский слон отдыхает! Нет, точно тебе говорю: к свадебному платью обязательно нужна высокая прическа!

Невеста терпеливо выслушивала обе спорящих стороны, не отдавая предпочтения ни той ни другой. Но, видно, свара подружек и ее достала, потому что она вдруг заорала: «А ну заткнитесь, мать вашу!» Наступила тишина, прерываемая тихим всхлипыванием и осторожным шмыганьем носом. Сколько же слез проливается в нашей лавчонке, с ума сойти. И это крайне редко бывают слезы радости, вот ведь что любопытно. Я приблизилась к примерочной, куда ввалилась будущая новобрачная. «Если вам так неймется, выходили бы сами замуж! — отчитывала она свою свиту. — И так голова кругом от этой чертовой свадьбы, а тут еще вы развопились, как две макаки! Послать бы все…» Подошла Лола. Мягко оттеснила меня от кабинки и обняла девицу. Как только она одна умела — совершенно материнским жестом. Девица и не подумала вырываться. «Идите погуляйте, а мы тут немножко поболтаем». Я принесла гарпиям кофе, но и с чашками в руках они продолжали вполголоса переругиваться. «А все из-за тебя. Вечно ты всем недовольна. Вот она и сорвалась». — «Из-за меня? Да как у тебя язык поворачивается? Сама все охаивает, и я же еще и виновата!»

Через десять минут появилась и невеста. Успокоившаяся, даже с легкой улыбкой на губах. Волшебство Лолы снова подействовало. Я подозревала, что у нее есть какое-то особое заклинание, способное заглушать все горести мира, — этакая семейная тайна, передаваемая по наследству на протяжении десятка поколений, — и не приведи господи посвятить в нее постороннего. Лола протянула ей визитку, на которой нацарапала свой телефон, и сказала: «Приходите через пару дней». И подмигнула, стирая последние следы недовольства. Три грации удалились, сверкая фальшивыми бриллиантами.

— Как ты это делаешь? — не удержалась я.

— Потом расскажу.

В этот миг откуда ни возьмись возник Жерар. Из ноздрей у него только что дым не валил. Оказывается, наш толстячок все это время наблюдал из укрытия за разворачивающейся сценой. И она его отнюдь не вдохновила.

— Так вот как ты окучиваешь покупателей? Не мотай башкой, паршивка, я все видел! Девки готовы полмагазина скупить, а ты что делаешь? Кривляешься перед ними, изображаешь мать Терезу, отпускаешь ни с чем, а на прощание еще ручкой машешь? Слушай, а ты, случайно, не работаешь втихаря на моих конкурентов, а?

Он говорил пронзительным тонким голосом, от которого было больно барабанным перепонкам, но Лола как ни в чем не бывало продолжала складывать шаль.

— Не вмешивайся, — не оборачиваясь, ответила она. — Я знаю, что делаю. Она вернется. И придет одна. И тогда я ей впарю все, что захочу.

— Ну, смотри. В твоих же интересах, чтобы твои предсказания сбылись, мадам Солей[3] ты наша. Иначе вылетишь отсюда как пробка из бутылки! А вместо выходного пособия получишь от меня пинок под зад. Это я тебе гарантирую.

И походкой игрушечного воина из конструктора «Плеймобил» потопал к себе в берлогу. Выгреб половину кассы и ушел, шарахнув дверью с такой силой, что несчастный колокольчик захлебнулся собственной трелью.

— Напугал! Сейчас от страха тоже задребезжим! — прошипела сквозь зубы Лола и уложила на полку стопку белья. Еще один шторм в героической биографии капитана Лолы.

Я чувствовала, как крепнут нити, привязывавшие меня к ней. Восхищение перед ней заставляло меня дорожить каждым рабочим часом. А фильмы, которые я по вечерам крутила у себя на стене, все больше начинали походить на боевики.