Фрэнсин Паскаль - Дурацкая затея

– Ой, да брось ты, – не отставала Джессика. – Я же не прошу тебя подключиться к Пентагону, ФБР или к чему-то очень важному.

– Да, это разные вещи, – согласился Рэнди. – Но все равно это нехорошо.

– Но и плохого тут ничего нет, – возразила Джессика. – Во всяком случае, никто об этом не узнает.

Рэнди заколебался. У него появилось предчувствие, что его ждут неприятности.

Но когда Джессика, изобразив на лице самую очаровательную обиженную гримаску, посмотрела на него, вся его решимость пропала.

– Хорошо, – сказал он. – Я сделаю это.

Когда на экране появились школьные записи, Джессика пришла в восторг.

– О, Рэнди. – Она обняла его. – По-моему, ты самый умный человек на свете!

Рэнди покраснел как рак.

– Я бы этого не сказал, – ответил он, переминаясь с ноги на ногу. – У меня просто есть способности к математике, вот и все.

– И ты большой специалист по компьютерам. – Джессика пробежала глазами экран и прищурилась. – Не мог бы ты посмотреть, какие у меня отметки?

– По всем предметам?

– Только по математике. – Джессика лучезарно улыбалась.

– Я попытаюсь…

Когда Джессика увидела двойку, улыбка ее померкла и лицо заволокло печалью.

– Ох, нет! Этого-то я больше всего и боялась.

– Все будет в порядке, – сказал Рэнди. – После наших сегодняшних занятий следующую контрольную ты напишешь хорошо.

– Только не я. – Она издала стон. – Я так пугаюсь во время контрольных, что у меня все мысли путаются. Даже если я знаю ответы. – Джессика закрыла лицо руками и сумела выдавить слезы. – Ох, Рэнди, что же мне делать? Если я не сдам математику, родители засадят меня дома на целые годы и я не смогу быть капитаном команды болельщиц.

– Да нет, все не так плохо, – успокаивал Рэнди, гладя ее по плечу. – Все совсем не так плохо.

– Нет, все именно так плохо, – ответила Джессика, рыдая. Она украдкой наблюдала за ним в щели между пальцами. – Тебе просто трудно себе это представить.

– Я всегда рад тебе помочь. – Рэнди беспомощно покачал головой. – Если хочешь, мы можем опять повторить эти задачи.

– Это меня не спасет. Я уже сказала: ничто мне не поможет.

– Будет тебе. Что-нибудь придумаем.

Руки Джессики безвольно упали. Затем она уставилась на Рэнди с выражением полного отчаяния.

– Ничто не поможет! – причитала она. – Ничто! Если только… может быть, эту отметку можно изменить…

– Ты хочешь сказать… – начал Рэнди и замер с выражением ужаса на лице.

Джессика кивнула.

– Ох, нет, Джес. Я не смогу этого сделать. Я не должен был даже подключаться к банку данных. Но изменить отметку? Это было бы ужасно.

Джессика смахнула слезу:

– Я бы не просила тебя, если бы не была в таком отчаянии.

– Ну перестань…

Теперь лицемерка «безутешно» рыдала:

– Я просто не знаю, что мне делать.

– Не плачь, Джес. – Рэнди положил руку ей на плечо.

Затем нашарил в кармане бумажный носовой платок и подал ей.

Джессика вытерла слезы.

– Надеюсь, я все-таки выживу, – сказала она с несчастным видом.

Рэнди стоял подле нее, виновато моргая.

– Ладно, я сделаю это. – Он нервно сглотнул. – Какую ты хочешь отметку?

Девушка слабо улыбнулась:

– Сойдет четверка с минусом. Рэнди что-то напечатал на компьютере.

– Хорошо. Сделано!

На лице лгуньи появилась теплая, счастливая улыбка.

– Ты сделал это! – воскликнула она, обнимая его. – О, Рэнди! Ты замечательный парень!

Он вздохнул и густо покраснел.

– Это ты замечательная, Джес. – Он шаркал ногой по ковру. – Я подумал… может, сходим куда-нибудь сегодня вечером? Мы могли бы что-нибудь поесть в «Дэйри Берджер», а потом пойти в кино.

Лицо хитрюги омрачилось.

– Я бы с радостью, Рэнди. Честное слово. Но не сегодня. Может быть, в другой раз. Но сейчас я должна вернуться домой. Ты подвезешь меня?

Рэнди тяжело вздохнул.

– Да, я понимаю… – сказал он наконец так тихо, что Джессика еле расслышала. – Ну пойдем, а то у меня сегодня еще много дел.

Глава 6

Приближался вечер. Элизабет достала из шкафа один из своих свитеров, но тут же аккуратно сложила и положила назад. Вытащив другой, она внимательно его осмотрела.

– Этот – прямым ходом в химчистку, – пробормотала она, обнаружив спереди пятно.

Она вспомнила, что, когда надевала свитер в последний раз, пятна там не было, так что, по всей очевидности, это была работа сестры. Элизабет вздохнула и отбросила свитер в сторону. Как раз в это время в комнату влетела Джессика.

– Лиз! Угадай, какие у меня новости? – выпалила она, бросаясь на кровать.

– Судя по выражению твоего лица, можно подумать, что тебе только что присвоили титул «Мисс Америка».

– Нет. Попытайся еще раз.

– Ты стала отличницей по всем предметам.

– Это уже ближе.

– Ну?

– Я сдала математику!

– Ущипни меня, – попросила Элизабет. – Ущипни и разбуди меня.

– Это правда! – ликовала Джессика.

– Как же это произошло?

– Может быть, я экстрасенс, – быстро сказала Джессика, пытаясь уйти от ответа.

– Если ты экстрасенс, то, может, скажешь, что случилось с моим новым шерстяным свитером?

– Что?

– Ты меня слышала!

– Ох, Лиз! – замялась было Джессика, но вдруг схватила подушку и швырнула ею в сестру.

– Ты вернешь мне его. Но в чистом виде.

– Обязательно.

Элизабет переключила внимание на содержимое своего шкафа. Она извлекла из него пару туфель, на которых стесались набойки на каблуках. Джессика между тем стояла перед большим зеркалом Элизабет и мрачно смотрела на свое отражение.

– Лиз, – спросила она, – у меня что-то не в порядке?

– Очень многое, – поддразнила ее Элизабет. – Но если ты ухитрилась сдать математику, я не могу понять, чем ты озабочена.

– Дело не в этом, – начала Джессика. – Дело в том, что… Как ты считаешь, я не потеряла еще все свое очарование? Может быть, у меня морщины появились? Или волосы поседели? – Она тряхнула головой, и золотая шелковистая копна упала ей на плечи. – Может быть, я уже старая?

Элизабет подошла к сестре и принялась внимательно разглядывать ее лицо и волосы.

– По-моему, ты осталась такой же, как и была, – объявила она. – Конечно, ты становишься старше.

– Элизабет Уэйкфилд! Какие ужасные вещи ты говоришь!

Элизабет пожала плечами:

– Разве это не происходит со всеми людьми?

– Да, ты права. Но знаешь, иногда мне кажется, что никто в целом мире меня не любит.

– Никто? Или кто-то определенный?

– Николас Морроу, – сказала Джессика и вздохнула. – Лиз, тебе не кажется, что он бесчувственный и жестокий человек?

– Насколько я могу судить, нет, – ответила Элизабет и быстро прибавила: – Он очень заботится о Регине. И потом, когда он был у нас на вечеринке, да и когда мы встретили его в торговой аллее, он был с тобой достаточно приветлив.