Фейрин Престон - Мой милый грешник

— Джиллиан, простите меня.

Это заявление совершенно выбило ее из колеи. Она едва не разинула рот от изумления, но вовремя взяла себя в руки.

— За что?

— За то, что я так грубо вмешался в вашу жизнь.

Ей не пришлось соображать, что сказать в ответ.

— Так вы отпустите меня? Вы отвезете меня обратно в Мэн? — с надеждой спросила Джиллиан.

— Да. Как только Стефан Уайс будет здесь, — твердо пообещал Дамарон.

— Черт бы вас побрал!

— Поймите, Джиллиан, это ничего не меняет. Мне очень жаль, что вы оказались замешаны во все это, но факт остается фактом. У нас не было другого выхода.

— Ну да, конечно! Вы непременно должны добиться своего, а что будет со мной — вам все равно!

— Простите…

«Это очень сложный человек, — подумала Джиллиан. — В его лице Стефан приобрел опасного врага».

— Все равно, у вас ничего не выйдет! Стефан сюда не явится!

— Скажите лучше: вы надеетесь, что он сюда не явится.

Джиллиан только сейчас заметила, что в горле у нее стоит болезненный комок и руки холодные и влажные. Она так старалась прогнать страх! И временами даже думала, что ей это удалось. Но потом ужас вновь обрушивался на нее, заставал ее врасплох и напоминал ей, что на самом деле она просто умирает от страха.

— Да, вы правы. Я надеюсь на это. Но если он всё же прилетит, и я буду здесь, он меня заберет. Так что у вас все равно ничего не выйдет. Ничего!

Он задумчиво кивнул.

— Вы рассчитываете, что Уайс победит. Да, я вас понимаю. Вы знаете, на что способен ваш отчим, и не знаете, на что способен я. Однако могу вас заверить, что я не позволю себе проиграть.

Джиллиан покачала головой. Она чувствовала себя измотанной до предела.

— Постарайтесь понять. Стефан много лет обеспечивал деньгами ту страну, в которой он сейчас живет. Ее правительство чрезвычайно им дорожит. Он может рассчитывать на любую помощь, какую они могут ему оказать — включая военную, — сказала она, не зная, могут ли навредить ее слова Стефану.

— А, так вам это тоже известно?

Джиллиан изумленно моргнула.

— Вы хотите сказать, что вы это тоже знаете?

— Конечно. Именно поэтому мы решили заманить его сюда, — признался Синклер. — Разумеется, мы могли бы достать его на месте, но это было бы чрезвычайно сложно и повлекло бы за собой неоправданный риск…

— Вам известно, какой властью он обладает, и тем не менее вы все же рассчитываете одолеть его? Вы что, с ума сошли?

Он еле заметно улыбнулся.

— Я ведь уже сказал; вы не знаете моих возможностей. Но вы их скоро узнаете, очень скоро.

Джиллиан стало неуютно. Она поерзала в кресле.

— Да нет, отчасти знаю. Сумели же вы привезти меня сюда…

— Да, сумел.

Синклер посмотрел на нее. Его голос смягчился. Волосы Джиллиан блестели на солнце — шелковистые пряди, имевшие даже в спокойной обстановке такой вид, словно их только что трепал ветер. Ее серые глаза были такими ясными, что все окружающее отражалось в них, словно в озерной глади. Она была чудо как хороша. Было в ней что-то такое, отчего Синклеру хотелось заботиться о ней, защищать ее… И, что было еще более странно — ему отчего-то хотелось заставить ее понять, почему он делает то, что делает.

Это было ему совершенно несвойственно. И вообще, он слишком многого от нее хочет! Нет, прав был Лайон. Их пути скоро разойдутся, так что незачем тревожиться о том, что она о нем думает…

— Джиллиан! Можно вас кое-что спросить? — обратился к ней Синклер. — Если вы ничего не знали о взрыве самолета, как Уайс объяснил вам и вашей матери, почему он решил перебраться на Ближний Восток?

Глаза у Джиллиан расширились.

— Вы хотите сказать, что мы переехали на Ближний Восток именно из-за этого взрыва?

— Да, разумеется! Правда, мы с моими кузенами были тогда еще слишком молоды и не представляли собой реальной угрозы. Но Стефан Уайс, несомненно, знал, что рано или поздно мы начнем разыскивать убийцу и правда так или иначе выплывет наружу. А та страна, где он поселился, не подписывала международного соглашения о выдаче преступников.

— Не знаю, что он сказал моей матери, но мне он говорил, что там ему будет удобнее ухаживать за ней.

— Ухаживать?

— Ну да. Он говорил, что там хорошие доктора, лекарства, подходящий для нее климат и все такое…

— И вы ему поверили?

— Мне было одиннадцать лет. У меня не было выбора.

— Не было выбора? Как интересно… А ведь вы, кажется, утверждали, что у вас никогда и в мыслях не было спорить с отчимом…

— Мало ли что вам кажется! — отрезала Джиллиан. В ее голосе звучало раздражение. — В конце концов, какая вам разница?

— Не знаю, не знаю…

— Никакой!

— Ну ладно, не будем об этом, — примирительным тоном сказал Синклер.

Ему меньше всего хотелось спорить с ней износить дополнительное напряжение в их и без того непростые отношения.

— Так ваша матушка уже тогда была нездорова?

— Да.

— И Уайс в самом деле хорошо ухаживал за ней?

— Да. Он прекрасно о ней заботился!

— Я так понимаю, что это одна из причин, почему вам так трудно поверить, что он совершил то ужасное преступление, о котором я вам рассказывал, — предположил Дамарон.

Джиллиан не знала, как ему ответить. Да, она знала, что Стефан способен на многое. Но чтобы он — или кто-нибудь другой — убил почти целую семью… Это было невообразимо!

С другой стороны, судя по тому, какие меры предпринимали Синклер и его родичи для поимки Стефана, у них, должно быть, были неопровержимые доказательства против него…

Появившаяся на террасе Жаклин избавила Джиллиан от необходимости отвечать на вопрос. Рядом с ней шел Клэй, кативший тележку, нагруженную тарелками.

Синклер критическим взглядом осмотрел вафли, бекон, рулеты и свежие фрукты.

— Ты не забыла, что у Джиллиан аллергия на яйца? — спросил он у Жаклин.

— Нет, не забыла.

— А в вафлях нет яиц?

— Нет, — спокойно ответила Жаклин.

Значит, он не догадался, что про аллергию она все выдумала. Джиллиан удивило, что он так заботится о ней.

— Спасибо, Жаклин. Спасибо, Клэй.

Клэй ответил ей улыбкой, и Джиллиан тоже улыбнулась в ответ, не обращая внимания на недовольный взгляд Дамарона. Она на самом деле проголодалась, поэтому тут же взяла вилку и принялась есть.

Синклер дождался, пока Жаклин с Клэем уйдут, и вновь заговорил.

— Жаклин не спрашивала вас о том, что вам может понадобиться?

— Спрашивала. Я догадываюсь, что это была ваша идея?

— Моя.

— Простите, что я не могу по достоинству оценить вашу заботу! Насколько я понимаю, дело в том, что вы не хотите, чтобы я вас тревожила. К тому же Стефан, очевидно, не поедет выручать меня, если я умру, наевшись яиц. Так ведь?