Лорен Вайсбергер - Прошлой ночью в «Шато Мармон»

Элизабет Олтер улыбнулась широкой, безгранично снисходительной улыбкой:

— Да, мы действительно все время заняты, но работа — это же так скучно! Я с удовольствием послушаю, как дела у детей. Брук? Джулиан?

Синтия осеклась, совсем упав духом от заслуженного выговора. Бедняжка словно шла по минному полю, не представляя, как выбрать безопасную тропку. Она рассеянно потерла лоб, у нее вдруг сделался очень усталый вид.

— Ой, конечно. Как у вас дела?

У Брук хватало ума промолчать. Хотя именно свекровь договаривалась для нее о собеседовании в Хантли, это было сделано, лишь когда миссис Олтер убедилась, что Брук ни за что не променяет диетологию на карьеру в глянцевых журналах, модной индустрии, аукционных домах или в области пиара. Видя, что невестка упорствует в своем желании работать непременно по специальности, свекровь не могла понять, почему нельзя заочно консультировать читательниц «Вог» или стать диетологом легиона ее подружек из Верхнего Ист-Сайда — в общем, делать что угодно, только не дежурить в «занюханной больнице, куда свозят одних бездомных и пьяниц».

Джулиан тоже не был обделен догадливостью, поэтому поспешил на выручку супруге:

— Вообще-то я хотел сделать маленькое объявление.

Брук была искренне рада за Джулиана и с трудом сдерживала ликование, но ее внезапно охватила паника. Она мысленно взмолилась, чтобы он не говорил родителям о презентации, избавив себя от неминуемого разочарования. Брук было очень больно видеть мужа в подобные моменты. Общение с Олтерами до предела обострило инстинкт самосохранения: при одной мысли о том, что они скажут, Брук готова была схватить мужа в охапку и броситься домой, подальше от их враждебности и безразличия, что еще хуже.

Все подождали, пока Кармен внесла новый графин свежевыжатого грейпфрутового сока, и повернулись к Джулиану.

— Я… э-э… только что узнал от моего нового менеджера Лео, что «Сони» устраивает мне презентацию. В ближайший четверг.

Повисла пауза — каждый ждал, что скажут остальные. Первым заговорил отец Брук:

— Я не очень представляю, что такое презентация, но новость вроде хорошая. Поздравляю, сынок! — Перегнувшись через Синтию, он похлопал Джулиана по спине.

Доктор Олтер, с явным раздражением проглотивший это «сынок», сгримасничал в свою чашку кофе и обратился к Джулиану:

— Ну, объясни же нам, непосвященным, что это такое?

— Да, значит ли это, что кто-то наконец услышит твою музыку? — подхватила Элизабет Олтер, подбирая под себя ноги, как маленькая девочка, и улыбаясь сыну. Противное «наконец» проигнорировали все, кроме Джулиана, который переменился в лице, и Брук, которая это заметила.

За несколько лет брака она привыкла, что родители Джулиана мимоходом говорят ужасные вещи, но от этого не стала ненавидеть их меньше. Когда они с Джулианом начали встречаться, он постепенно рассказал, что родители абсолютно не одобряют его образ жизни и склонности. Когда они уже были помолвлены, Олтеры-старшие резко выступили против подаренного Джулианом невесте простого золотого колечка вместо «одной из фамильных драгоценностей Олтеров», на чем настаивала его мать. Даже когда Брук с Джулианом согласились устроить свадьбу в доме Олтеров на Побережье, родители пришли в ужас от категорического требования новобрачных, чтобы свадьба была скромной, без затей — и в мертвый сезон. За годы, пролетевшие после свадьбы, Олтеры постепенно стали держаться свободнее в присутствии невестки, и на бесчисленных обедах, бранчах и праздниках Брук убедилась, какими ядовитыми умеют быть свекор и свекровь.

— Это значит, в «Сони» узнали — альбом вот-вот будет готов. Им понравилось, что в нем много песен. Теперь собираются устроить презентацию для шишек музыкальной индустрии, ну, чтобы меня им показать, чтобы я устроил для них небольшой концерт, и посмотреть на реакцию. — Джулиан, обычно скромный, стеснявшийся сказать даже Брук, что, например, день в студии прошел удачно, сиял от гордости. Ей захотелось расцеловать мужа прямо здесь.

— Может, я и не разбираюсь в музыкальной индустрии, но это вотум большого доверия, — сказал отец Брук, поднимая бокал.

Джулиан не мог сдержать радости.

— О да, — кивнул он, широко улыбнувшись. — Пока все идет по самому лучшему сценарию, и я надеюсь…

Он замолчал, потому что зазвонил телефон, и мать Джулиана завертела головой в поисках трубки.

— Да где же он? Это наверняка звонят по поводу цветов, подтвердить время на завтра. Без меня не рассказывайте. Если я сейчас не закажу, зал останется не оформленным. — Она поднялась с дивана и суетливо упорхнула на кухню.

— Вечно эти цветы, — вздохнул доктор Олтер, прихлебывая кофе. Казалось, он вообще не слушал Джулиана. — Завтра на ужин ожидаются Беннеты и Каменсы, твоя мать с ума сходит. Господи, можно подумать, что выбор между фаршированным палтусом и тушеными ребрышками — вопрос национальной безопасности! А цветы! Я ей тысячу раз говорил: на цветы не обращают внимания, никто ничего не заметит. На роскошных свадьбах и всяких там вечеринках десятки тысяч долларов выбрасывают на кучи орхидей или что там сейчас в моде, а кто на них смотрит? Колоссальные суммы на ветер! Тратьте деньги на хорошую еду и выпивку — вот чем можно угодить гостям. — Он отпил кофе, оглядел собравшихся и нахмурился. — А о чем мы говорили?

Синтия поспешила сгладить неловкость.

— Это же лучшая новость за целую вечность! — воскликнула она с преувеличенным восторгом. Папа Брук с энтузиазмом закивал. — А где будет презентация? Сколько народу приглашено? Ты уже решил, что будешь петь?

Синтия засыпала вопросами героя дня, и впервые Брук не ощутила раздражения от трескотни мачехи. Об этом должны были спрашивать родители Джулиана, но пока они раскачаются, можно было ждать до бесконечности, а он только рад был погреться в лучах внимания.

— Планируется небольшой музыкальный вечер, только для своих. Помещение подберут где-нибудь в центре города. Если верить моему агенту, приглашены около пятидесяти человек — теле- и радиобукеры, руководители звукозаписывающих компаний, представители Эм-ти-ви и все в том же духе. Каких-то сверхрезультатов я не жду, но слава Богу, что в «Сони» мой альбом понравился.

— Презентации дебютантам устраивают в исключительных случаях, — гордо ввернула Брук. — Джулиан скромничает, вообще-то это большое событие.

— Ну, наконец-то хорошие новости, — удовлетворенно сказала миссис Олтер, снова усаживаясь на диван.

Губы Джулиана плотно сжались, он стиснул кулаки.

— Мама, все эти месяцы они помогали мне записывать альбом. Да, руководители студии требовали больше гитарного соло, но даже при этом вели себя в высшей степени достойно, и я не понимаю, почему тебе обязательно нужно говорить о них в подобном ключе.