Измена. Неверное решение - Лила Каттен

class="p1">– Но… А как же? Мне надо…

– Ты пойми, Варвара, что и после этого ребенка, если соберешься-таки рожать, то можешь и не забеременеть больше. Не шутки. Я-то сделаю аборт, а последствия останутся на всю жизнь. У меня таких вот сколько бывало, – показала ребром ладони на шею. – А потом идут и плачутся. А я что?

Уехала в этот день ни с чем.

Ситуация не сулила ничего хорошего.

Дома встала перед зеркалом и долго смотрела на свой плоский живот. Похудела из-за тошноты утренней. Итак, была худая.

– Все? – бабуля, проснувшись сразу вышла и застала за разглядыванием.

Опустила футболку и повернулась к ней.

– Говорит, нельзя делать. Бездетной останусь.

– Как же это?

– Вот так. Сделает, а потом все, родить не смогу.

Она села и вздохнула тяжело. Я у ее ног опустилась и положила голову на старческие и такие родные коленки.

Теплая ладонь начала гладить по волосам, и больше ни слова не сказали. Уже заранее зная, что не поеду я туда больше.

– Ну ничего, внуч… Полюбим его. Вырастим, да? Ребенок ведь. Он не виноват. Ты главное – держись. Я рядом…

И я держалась.

Через восемь месяцев родила Антошку, которого уже любила и не думала "почему", "зачем" и "для чего".

Сын.

Мой сын.

Народ давил. Обзывал, пока еще беременная была.

Историю придумать было несложно. Часто вахты мужчины несут у нас в городе. Вот и сказала, что встречалась с одним из них. А он уехал и не вернулся больше.

Поверили. Хотя косо смотрели еще какое-то время.

А через год бабули не стало. Так и остались жить с сыном в ее доме.

Я по профессии пошла кондитером, его в сад, когда подрос и все у нас стало получаться. Не хуже, чем у других.

Глава 12

Настоящее

Варвара

Выскальзывая из тяжелых воспоминаний прошлого, я продолжаю следить за дорогой и улицами. Часто мелькающими прохожими.

Тяжело и пусто внутри. Но сейчас так много знакомого чувства появилось.

Страх. Опять он. Только в этот раз уже не за себя. А за сына. Прибавляется к этому и вина, и стыд. Клубок жуткий выходит, а плакать нет времени.

Как только слышу нашу остановку, встаю с сыном и выхожу.

– Ого, тут красиво, – восхищается убранством центральной части города Антон, как только отходим немного подальше от дороги.

Оглядываюсь тоже. И правда, очень красиво.

Представляю, какими огнями горит вечером все это восхищение. Улицы чистые, широкие.

Не тот вид, что на окраине города, где мы живем сейчас.

– Знаешь, как только обоснуемся где-нибудь, приедем в этот город снова. Согласен? И жить будем не там, где сейчас, а номер получше снимем.

Сын поднимает голову и смотрит на меня улыбаясь.

– Я не против. Это было бы круто.

Улыбаюсь ему в ответ. Хочу снова попросить прощения за это скитание, но просто обнимаю его и, найдя нужное направление, иду туда.

Клиника, куда мы вошли, была, конечно, не та црб, к которой привыкла у себя в городе.

Все такое блестящее, стерильное, светлое.

Персонал улыбался, приветствовал. Тут же наткнулись на Славу, который едва ли обратил внимание.

Он в нашу сторону почти не смотрел. А если случалось, будто зависал. Мы отошли подальше. Антон все вперед выходил, словно на всякий случай и хмуро смотрел.

– Прекращай, – шепнула ему на ухо.

В общей сложности провели там сорок минут. А когда вышли, ноябрьский ветер отнял все накопленное тепло.

– Постой-ка, – остановила Антона и поправила его шапку, которая не закрывала уши.

– Есть хочу, мам, – признается.

– Давай, мы приедем в хостел и там я что-нибудь куплю?

– Ладно.

Только бы не разладить работу его организма этими перекусами дешевой лапшой.

И тут мой взгляд упал на находящийся рядом ломбард. Приложила руку к шее, чтобы дыхание перевести, и нащупала кулон.

В глазах защипало. Я оставляла это на крайний момент, но по-настоящему никогда не решилась бы отдать в ломбард. Тем более, непойми в каком городе, без возможности выкупа. Но сейчас, смотря на Антона, понимаю, что бабушка поняла бы меня и мой поступок.

Расставаться с ее единственной драгоценностью, оставшейся от нее, было тяжело. Но я сняла тонкую цепочку и посмотрела на красивый кулон. Старинный такой, с тонкими завитками золота и красным сердцем внутри них.

– Пойдем, сын.

Повернула и быстро зашагала туда.

У самой двери я услышала голос.

– Совсем все плохо?

Проходивший мимо Вячеслав остановился, и мы оба обернулись.

– На минуту.

Антон понял сразу и пошел в сторону.

– Что ты там говорила о том, что не задержишься в городе?

– Я не могу… – как же меня убивало это положение. – Детские пособия придут только через три дня. А заплатить за место, где мы сейчас живем, я не смогу.

– Это как?

– Ты сказал, что не будешь спрашивать о том, что мне нужно от тебя без теста ДНК. А мое положение сейчас прямо связано с тем, зачем я здесь.

– Я не собираюсь тебя искать через три дня по стране, думая, куда ты покатила дальше и кому предъявила счет за своего сына.

Неожиданное оскорбление и злость перехватили дыхание.

– Говорит мне наркоман, который не помнит, как изнасиловал девушку, – шипя проговорила ему.

– Я сказал, что не делал этого, – он не остался в долгу и применил подобный тон.

Клянусь, не хотела ссор. Не хотела вообще чего-то подобного. Но и из меня шлюху делать не позволю.

– Тест скажет тебе другое. Посмотрим, что ты будешь говорить потом.

– С таким же успехом ты могла соврать.

У меня даже руки затряслись.

– Ни одна женщина, не станет врать про такое. Понимаю, как тебе тяжело принять свою вторую чудовищную сторону.

– Как заговорила. Так ты пришла с намерением разрушить мою жизнь? Завалилась к Нине, с три короба ей наговорила.

– Я ждала два часа на холоде у твоего офиса. И меня так и не впустили. Антон мог заболеть. Я поехала домой, потому что решила, что возможно ты там.

– Я тебя в тюрьму упрячу, если все это дерьмо ты сочинила.

– Отлично, и для себя подыщи в кодексе статью.

Как же я была раздражена. Никогда в жизни я не испытывала такой ярости. Сейчас же держать себя в руках удавалось с трудом.

– Куда поедешь?

А на этот вопрос и не было ответа.

Мы здесь несколько дней, я рассчитала все как могла от самого дешевого жилья до минимума еды. Но оказалось тут все дороже.

– Я не знаю.

– Это как вообще?

– Некуда мне ехать, – слова вырвались