Симона Элькелес - Лучше, чем идеально (ЛП)

— Привет, дружище, — говорит он. — Будешь завтракать?

Джулиан кивает.

— Я что-нибудь тебе приготовлю.

— Я могу помочь, — говорю Дереку. Мне нужно реабилитироваться, чтобы Джулиан не думал, что я худшая тетя на свете. Даже если мне придется долго и упорно трудиться для того, чтобы обнять его, я готова к этому.

Я начала вставать, но Дерек поднял руку вверх.

— Я справлюсь.

После того как мама ушла, отец никогда не готовил домашнюю еду. Мне приходилось самостоятельно заботиться о себе и питаться замороженными продуктами из микроволновки, которые он покупал в магазине. Очевидно, мама Дерека проводила больше времени с ним, чем моя мама со мной. Хотя это не его вина, но я чрезмерно завидую.

Джулиан садится рядом с Дереком. Присутствие Дерека в моем доме заставляет меня чувствовать себя малозначительной и ненужной. Я бы вполне могла быть невидимой.

— Хочешь «Скитлс»? — машу пакетом перед лицом племянника в паршивой попытке сблизиться с ним. Никогда не видела ребенка, который не любил бы конфеты. — Это суперхороший завтрак из нездоровой пищи.

Он качает головой. Мой племянник не хочет иметь ничего общего со мной.

Мой соперник ставит тарелку с дымящейся яичницей и тостами напротив Джулиана. У меня текут слюнки от запаха только что поджаренного хлеба. Джулиан ест, восторженно напевая с каждым куском. Мелодия напоминает наш школьный командный гимн, который скандируют болельщики во время перерыва между таймами на наших играх.

Мысли о командном гимне напоминают мне о том, что я не посмотрела на улицу, чтобы убедиться, что мой дом не подвергся атаке от Фэрфилд. Все было чисто, когда я ложилась спать прошлой ночью, но Фалкор спал в другой комнате и мог ничего не слышать. Раздвигаю шторы в гостиной. Моя рука взлетает ко рту, когда я осматриваю весь передний двор.

Нет! Нет, нет, нет, нет!

Это хуже, чем атака. Хуже, чем я представляла, и совершенно унизительно.

С веток каждого дерева не свисает туалетная бумага, развевающаяся как белые флаги. Вместо этого там сотни прокладок, приклеенные к стволам деревьев, и тампоны, привязанные к веткам и развевающиеся на ветру, словно рождественские украшения.

Как будто этого недостаточно, на всех прокладках и тампонах нанесены фальшивые ярко-красные следы крови. Даже мой почтовый ящик обклеен прокладками.

Закипаю от злости и горю от смущения, пока несусь привести в порядок двор, затем втягиваю воздух, когда мои глаза сосредотачиваются на подъездной дорожке. Из множества прокладок большими буквами выложены два слова: ФРИМОНТСКАЯ СУЧКА. 

Глава 9

Дерек 

Эштин извергает кучу проклятий, затем вылетает из дома, словно ее преследуют зомби. Я нахожу ее на переднем дворе, глазеющую на беспорядок на газоне и деревьях.

Святое дерьмо.

— Убирайся! — кричит она, пока лихорадочно собирает прокладки, из которых на подъездной дорожке выложено два слова: ФРИМОНТСКАЯ СУЧКА.

Ее руки испачканы чем-то, что выглядит как кетчуп. Он попадает на ее хоккейную футболку, пока она собирает прокладки. Как парень, который оценил шутку, я впечатлен. Это требовало серьезной задумки и усилий. Было бы забавно спланировать ответный удар. Но Эштин тяжело дышит, словно дракон, пришедший в ярость. Ей не смешно и она не впечатлена. Она злится. Я хватаю мусорный бак, стоявший рядом с гаражом, и начинаю отвязывать с веток тампоны.

Она вырывает у меня бак.

— Что ты делаешь?

— Помогаю.

Ее волосы и лицо перемазаны в кетчупе. Она смахивает пряди с лица, но только делает хуже.

— Мне не нужна твоя помощь.

Я смотрю на тампоны, которые болтаются в воздухе над ее головой.

— Да ладно, Эштин. Ты же знаешь, что сама будешь убирать все это в два раза дольше, — я стягиваю тампон с ветки и машу им перед ней. — Умерь свое эго и позволь помочь тебе.

Она выхватывает тампон из моей руки и бросает в мусор.

— Не думаю, что тебе показалось бы это смешным, если бы это случилось с тобой, — повернувшись спиной, она тащит бак за пределы моей досягаемости. — Почему бы тебе не заработать дополнительные очки, помогая моей сестре и племяннику, ты же так хорош в этом? Со мной ты ничего не заработаешь, так что лучше бы тебе вернуться в дом.

Если это то, чего она хочет, отлично. Я поднимаю руки вверх, уступая. Пусть сама разбирается с этим беспорядком. Связываться с такими девчонками, как Эштин, которые относятся к жизни слишком серьезно, приносит больше проблем, чем того стоит.

— Ты одна из озлобленных девочек.

— Что здесь происходит? — спрашивает Гас. — Ты имеешь к этому какое-то отношение?

— Нет, сэр.

Эштин продолжает срывать прокладки с дерева.

Гас фыркает и смотрит на Эштин так, словно эта выходка — худшее, что могло случиться.

— Я звоню в полицию.

— Папа, нет! — Эштин умоляюще смотрит на отца. — Если ты вызовешь полицию, все будут придираться, что я слабая девчонка, которая не может справиться с ролью капитана команды.

— Ты же девушка, Эштин, — прозаично констатирует Гас. — И почему бы тебе не позволить какому-нибудь парню быть капитаном? Пусть во дворе чьей-нибудь другой семьи вытворяют хулиганские поступки.

— Гас, это не ее вина, — говорю я. Может, им нужно услышать мнение третьей незаинтересованной стороны, которая не считает, что устроить проделку — конец света. — Это просто шалость.

Гас поворачивается ко мне.

— Просто шалость? Это не смешно.

— Это не так уж важно, Гас. Вместо того чтобы кричать на нее, почему бы вам...

— Дерек, не вмешивайся, — Эштин встает перед Гасом, переключая его внимание. Она стоит смело, плечи развернуты, голова поднята.

— Папа, обещаю, я все уберу до того, как ты вернешься с работы. Не звони в полицию. Пожалуйста.

Гас качает головой, совершенно раздосадованный, когда снова окидывает взглядом двор.

— Если бы твоя мать была здесь, она ни за что не позволила бы тебе быть в футбольной команде. Она записала бы тебя на кулинарные курсы или на танцы или еще что-то подобное.

Эштин выглядит так, словно его слова были пощечиной.

— Мне нравится футбол, папа. У меня хорошо получается. Если бы ты пришел на игру или тренировку и посмотрел... — ее голос срывается до шепота, когда Гас игнорирует ее слова и направляется к машине.

— Убедись, что двор чистый, прежде чем я приеду домой, или я позвоню в полицию, — он садится в машину и уезжает.

После того, как он уехал, Эштин делает глубокий вздох, успокаиваясь, затем возвращается к сдергиванию прокладок с деревьев.