Джудит Гулд - Вспышка. Книга первая

– В любом случае, здравствуйте, – спокойно проговорила Тамара.

– А это, как вы, конечно, догадались, Луис Зиолко, супруг Тамары.

Луис поочередно низко склонился над рукой каждой из близняшек. Они захихикали, а Тамара при виде этого галантного жеста почувствовала ледяной укол глупой ревности.

Она подошла к столу и, опустившись на услужливо пододвинутый метрдотелем стул, улыбнулась сидящей рядом с ней близняшке.

– Вы не должны сердиться на меня, если я буду вас путать. Это просто поразительно. Вы совершенно одинаковые. – Она повернулась к мужу. – Не правда ли, Луис?

– Конечно, – согласился он, придвигаясь поближе. Почти сразу же подали бокалы с еще пузырящимся шампанским. О.Т. произнес тост.

– За долгую совместную жизнь.

– За это стоит выпить. – Тамара улыбнулась, и они с Луисом поцеловались.

Все чокнулись и выпили шампанского.

После ужина приглушили свет, и под громкие аплодисменты в зал вкатили тележку с четырехъярусным праздничным тортом, на самом верху которого ярко горел бенгальский огонь, с шипением осыпая все вокруг белыми искрами.

О.Т. встал и постучал вилкой по бокалу. Постепенно в зале наступила тишина.

Его твердый, сильный голос разнесся по всему залу:

– Я не стану произносить длинных речей, поскольку уверен в том, что вы все предпочитаете танцевать и беседовать друг с другом, а не слушать меня. Прошу вас, однако, потерпеть минуту. – Помолчав, он окинул взглядом сидящих. – Сегодня счастливый день для всей нашей кинематографической семьи. Всего за один год Тамара и Луис стали Первой Парой Голливуда, и я не знаю в зале ни одного человека, кто не желал бы им всего самого лучшего. Бог свидетель, лучше бы так и было. Я слишком много вложил в них обоих.

В ответ послышался смех и редкие аплодисменты.

Он торжественно поднял бокал.

– Итак, леди и джентльмены, предлагаю тост. За самого выдающегося режиссера и его жену, самую красивую женщину в мире. По случаю годовщины их свадьбы давайте выпьем за гордость «ИА» Тамару и Луиса Зиолко!

Послышались приветственные возгласы, крики: «Правильно! Правильно!», и все сидящие в зале знаменитости подняли бокалы.

О.Т. сделал знак Тамаре и Луису. Они встали и, держась за руки, как счастливые дети, улыбнулись собравшимся гостям. Первой заговорила Тамара, и ее голос ясно доносился до самых дальних столиков. Затем Луис сказал несколько слов, и они вместе церемонно отрезали кусок праздничного торта, после чего сели, предоставив официанткам возможность резать торт дальше.

О.Т. снова поднялся на ноги.

– По такому случаю предлагаю, чтобы танцы открыли Тамара и Луис. А я прошу оставить мне второй танец, – добавил он, с улыбкой глядя на Тамару. – Даже главе студии не каждый день выпадает возможность потанцевать со своей любимой звездой.

Сияя от счастья, Тамара вышла вслед за Луисом на отведенную для танцев площадку и грациозно закружилась в его объятиях. Верный своему слову, О.Т. пригласил ее на второй танец. Музыка была медленной, и Тамара подозревала, что об этом позаботился О.Т. Когда он притянул ее к себе, она почувствовала, как от прикосновения его пальцев к ее голой спине тело стало неподатливым, и попыталась сохранить дистанцию между ними. Этот танец я должна была танцевать с Луисом, невольно мелькнула у нее мысль.

– Ты очень напряжена, – укоризненно прошептал О.Т. ей на ухо. – Ты же знаешь, я не кусаюсь. Тебе незачем отодвигаться от меня так далеко.

После этого упрека она несколько сократила дистанцию между ними, осознав, как сильно изменилась за прошедший год. Она больше не была молодой и неопытной – невинной девушкой в океане искушенных людей. Год, проведенный в Голливуде с его вечеринками и скрытой от постороннего взгляда жизнью, научил ее большему, чем ей бы этого хотелось. Она узнала, что молодость и красота были не только товаром, пользующимся спросом лишь на экране, но и пробуждали в мужчинах самое худшее. Одни ограничивались безобидным флиртом, другие старались дотронуться до нее или прижаться к ней. Изредка к Тамаре открыто приставали мужчины, жаждущие переспать с ней. О.Т., надо отдать ему должное, всегда вел себя в этом отношении безукоризненно, но она и не давала ему ни малейшего повода вести себя по-другому и не собиралась поощрять его сейчас.

– Тамара, ты снова отодвигаешься от меня, – сказал Скольник.

– Это потому, что ты слишком прижимаешься ко мне.

– Ты говоришь так, как будто я к тебе пристаю.

Она вздернула подбородок.

– А разве нет, О.Т.?

Он укоризненно прищелкнул языком.

– Какие у тебя неприличные мысли.

– А ты ведешь себя, как грязный старик.

– Мне нравится думать, что в жизни нет ничего недостижимого. Особенно это касается красивой, сексуальной женщины.

Она посмотрела ему в глаза.

– Зачем я тебе? У тебя ведь есть твои близняшки.

Он рассмеялся.

– Эти пустоголовые дурочки? Мне нужна ты.

– Я замужем, О.Т.

– Поверь мне, я помню об этом прискорбном факте.

– Не говори так! Разве ты забыл, что сегодня годовщина нашей свадьбы!

– Да, теперь я вижу, что под твоей красивой наружностью совсем нет сердца. Я помог создать красоту, на которую все смотрят снизу вверх, но забыл вложить в нее сердце.

– Ты говоришь обо мне, как о каком-то роботе.

– Это потому, что ты такая холодная и бесчувственная.

– Я просто верна своему мужу. Вот и все. Скольник ближе притянул ее к себе.

– Но ты не можешь не согласиться, что не вредно иногда и попробовать… – Он улыбнулся.

– Напротив. Я считаю это очень вредным. Он скорчил мину.

– Ну давай, – настаивал он. – Расслабься. Почувствуй, что ты живешь.

– То, что ты предлагаешь, не имеет ничего общего с тем, чтобы жить. Это самый обыкновенный обман.

– Ты лишь обманешь саму себя, если отвергнешь меня.

– Буду счастлива обмануть себя.

Невзирая на ее предупреждения, Тамара почувствовала, как его руки все крепче обнимают ее. Затем он прижался к ней бедрами, и на мгновение она ощутила его теплую твердую плоть. Его рука лежала на голой спине Тамары и круговым движением пальца поглаживала ее. Вопреки своему желанию она почувствовала, как затвердели соски и влажное тепло разлилось по бедрам.

Странное смятение отразилось в ее глазах, сердце сжалось. Тамара и хотела отпрянуть от него, и в то же время жаждала ощутить на себе его умелые прикосновения. Она встретилась с ним взглядом, и ей показалось, что его глаза светятся каким-то извращенным ликованием – оттого что он нажал на нужные кнопки.

Именно такой взгляд она видела тогда в Италии, когда он снял покрывало со стоящего перед ней зеркала. Она была творением его рук. Скольник считал ее порождением своего богатого воображения, предметом, в который он вдохнул жизнь. Она совершенно отчетливо поняла, что он считает ее своей Галатеей.