Джулия Фэнтон - Великосветский прием

– Ни за что! – Мэри-Ли вцепилась ему в рукав. – Я здесь не останусь. Пойдем вместе.

Ричард выругался.

– Этого следовало ожидать. Ладно, черт с тобой, только чтобы тебя было не видно и не слышно. Это мафия, они способны на все. Если бы на них не нажал Мо Бернстайн, они бы послали меня подальше.

Через несколько минут лифт, подрагивая, поднимал их на девятый этаж.

– Ну и дела, – приговаривала Мэри-Ли. Она пошарила в сумочке и достала миниатюрный диктофон. – Слава Богу, я кассетами запаслась. Все запишу, а потом...

– Ты что, совсем рехнулась? – Ричард вышиб у нее из рук диктофон и кассеты. – Да им плевать и на Александру, и на ребенка. У них просто нет выбора. Можешь ты это понять или нет?

– Ну хорошо, хорошо. Но у меня прекрасная память, и этого никто у меня не отнимет, верно?

Ричард в упор посмотрел на женщину, которую его жена на протяжении многих лет числила среди самых близких людей.

– Слушай внимательно, Мэри-Ли Уайлд. Не распускай язык и не путайся под ногами. Я не считаю тебя подругой Александры. Когда все встанет на свои места, ты бесследно исчезнешь из ее жизни. Навсегда! Я за этим прослежу. Надеюсь, повторять не придется.

Брауни пошевелилась и застонала. Ей послышались какие-то звуки: мужские голоса, гулкое эхо шагов по бетонному полу.

Она хотела открыть глаза, но веки словно налились свинцом, а ресницы слиплись от запекшейся крови. Руки и ноги не слушались ее. С каждым вздохом из горла вылетал чужой булькающий звук.

Это приближается смерть, ясно пронеслось у нее в мозгу. Где Трип? Лежит убитый рядом с ней? Наверно, поэтому она и не слышит его голоса. Брауни ловила ртом воздух. Надо понять, что происходит.

Мучительно борясь с собой, чтобы снова не впасть в забытье, она сумела чуть оторвать голову от пола и приоткрыть глаза. В камере никого не было.

Есть надежда, что Трип еще жив. Возможно, его перевезли в другое место. Брауни молила Бога, чтобы так оно и было. Она в изнеможении опустила голову на бетонный пол и почувствовала, что задыхается.

– Карамба! – воскликнул кто-то по-испански. – Чтоб мне пусто было! Глянь-ка, друг, тут никак покойница?

Но Брауни этого не слышала.

Полулежа на полу и едва сдерживаясь, чтобы не застонать от боли в боку, Александра подняла глаза на Нико. Он стоял над ней, широко расставив ноги, и криво усмехался. Гримаса злобы исказила его лицо, и теперь его нельзя было назвать красивым. Александру чуть не вырвало от гадливого отвращения.

Раз так, решила она, будем играть по твоим правилам.

– Умоляю вас, – начала она со всей покорностью, какую сумела изобразить, – заклинаю вас всем святым, позвольте мне обнять сына. На одну минуту. А потом я сделаю все что вы прикажете. Все.

Он наклонился и рывком поднял Александру с пола, чуть не вырвав ей руки.

В гостиной он пинком оттолкнул ее от себя. Александра огляделась.

Повсюду лежало оружие – на кушетке, на полу, на картонных коробках. Еще на кушетке лежал большой белый сверток, который можно было принять за упаковку ветоши – если бы он вдруг не шевельнулся.

У Александры замерло сердце.

– Трип! – закричала она и бросилась к нему, рыдая от счастья и ужаса. – Боже мой, Трип!

Сейчас он был таким маленьким, таким жалким. Все его лицо было залеплено клейкой лентой – удивительно, как он еще мог дышать. Александра видела только огромные умоляющие глаза.

Александра принялась торопливо развязывать узлы грязного белого халата и рвать их ногтями. Трип отчаянно замычал и попытался высвободить руку, чтобы содрать с лица душившую его пленку.

– Какое зверство, – не удержавшись, бросила она Нико. Нащупав липкий край, Александра потянула за него. К ленте присохли белокурые волосы, и у Трипа из глаз брызнули слезы, однако он не издал ни звука.

Он бросился ей на грудь. Александра прижала его к себе, снова и снова целуя детское личико.

– Мамочка, они поранили мою няню. Убили. – Только сейчас Трип заплакал. Он сжал в объятиях мать с невероятной силой, какую трудно было угадать в шестилетнем ребенке.

– Что? Маленький мой, не может быть!

– Они ее ударили ножом, у нее потекла кровь. Вот этот дядька, – Трип показал пальцем на Нико.

У Александры сердце ушло в пятки. Она подняла глаза. Нико возвышался над ними.

– Хочу пить, – прошептал Трип.

– Ох, милый...

– Дай попить, – повторил он.

– Заткни ему рот, дамочка, или я сам его заткну, – угрожающе рявкнул Нико.

Трип сразу замолчал. У Александры все внутри похолодело, когда она подумала, что пережил ее сын за эти дни.

Нико сказал:

– Будешь делать то, что я скажу. У меня стоит машина...

Его перебил телефонный звонок.

Александра заметила, как он побледнел. Видимо, предчувствие подсказало ему, что это дурной знак.

Телефон не умолкал. Нико выругался и снял трубку.

Дверь открыл итальянец с прокуренными желтыми зубами.

– Ты Кокс?

– Да.

В квартире были только мужчины. Одни дежурили у окон, стараясь, чтобы их не было видно из-за штор, другие беспокойно расхаживали взад-вперед, третьи расположились в кухне и заряжали винтовки. Кто-то негромко разговаривал по телефону.

У Ричарда упало сердце. Он до последнего момента надеялся, что они удовлетворятся пуленепробиваемыми жилетами.

– Сэм Провенцо, – представился пожилой итальянец, подходя к нему. Ричард узнал его: фотографию старика не раз публиковали газеты, писавшие об организованной преступности. Впрочем, в жизни Провенцо выглядел иначе: у него было странно-плоское, недоброе лицо, которое могло бы показаться равнодушным, если бы не глаза – быстрые, гневные, с покрасневшими веками.

– Ричард Кокс.

Хотя правая рука Сэма была забинтована, он сжал руку Ричарда, словно клещами. Ричард ответил ему тем же.

– Это Мэри-Ли Уайлд, – кивнул он в ее сторону.

– Пусть посидит в спальне, – распорядился Провенцо. – В конце коридора. Шторы не поднимать. Capisce? Там для нее найдется дело. Для женских рук.

Ричард не стал уточнять, что имеет в виду Сэм. Он легонько подтолкнул Мэри-Ли к двери в коридор.

К ее чести, она безропотно повиновалась. Ричард повернулся к Провенцо.

– Что сейчас происходит? Прошу вас, введите меня в курс.

Старик заговорил бесстрастно, как будто речь шла о постороннем человеке.

– Во-первых, у него в квартире – на другой стороне улицы, этажом ниже, слева – склад оружия. Вплоть до пулеметов. Это его хобби.

– Так. – Краска отхлынула с лица Ричарда.

– Он может продержаться хоть целый год. Но, думаю, мы отобьем у него такую охоту.

Ричард сглотнул слюну.

– Моя жена у него? А ребенок?