Горовая Ольга - Котировка страсти или любовь в формате рыночных отношений

Голос отказал Карине, придавленный грузом боли, от которой она так и не смогла избавиться до конца.

— Я не могу. Не могу, понимаешь? — Она повернулась и посмотрела на него с отчаянием. — Мысль о том, что кто-то поступит так с моим ребенком… С частичкой меня. Что я не смогу уберечь его от этого… Это невыносимо, Костя. Невыносимо просто представить. А пережить? — Карина прижала ладонь к губам, стараясь сосредоточиться на дыхании.

Руки Кости крепко обхватили ее талию.

— Мы защитим нашего ребенка. С ним ничего не случится. — Он говорил медленно и внятно, словно стараясь внушить ей эту мысль.

Но Карина только горько и зло хмыкнула. Он не мог ее понять. Он такого не пережил.

— Мои родители думали, вероятно, именно так. Только вот, не вышло у них меня защитить. И никто ничего не может гарантировать, потому что никто не знает, что будет с ним самим завтра. — Возразила она.

Соболев молчал. Молчал, наверное, минуты три, просто поглаживая ее спину и словно позволяя Карине прийти в себя.

— Давай вернемся к уже проверенному методу логики. — Наконец, предложил он, когда Карина перестала вздрагивать. — Ты права, на сто процентов знать не может никто. Но это не повод становится добровольно бездетными. Тем более в нашем случае, мы можем сделать больше для защиты ребенка, чем кто-то еще. Чем могли сделать в свое время твои родители.

— И мы же подвергнем его большей опасности, из-за того, кто мы. Кто я. — Тут же вскинулась она. — Думаешь, Дима упустит такую возможность еще больше причинить мне боли, добравшись до моего ребенка?! — Закричала она, полностью поддавшись панике.

Костя не позволил ей подняться, к чему Карина стремилась, и начал легонько укачивать ее.

— Тсс. Тише, хорошая моя. — Он легко поцеловал ее в макушку. — Неужели ты думаешь, что я не приложу все силы, чтобы защитить тебя и нашего ребенка? — Попытался он воззвать к ее разуму.

— Иногда этого недостаточно, Костя. — Тряхнув головой, упорно отказывалась она принять его аргументы, еще не придя в себя после предыдущего выяснения отношений, и уже погруженная в пучину нового. — А я не могу, просто не могу, понимаешь?

Он твердо посмотрел ей в глаза.

— У нас будут дети, Карина. — Тем же неторопливым и основательным тоном, произнес Константин, будто старался заменить ее страх, вкладывая, приучая ее к этой мысли.

Карина только сильнее сжалась.

— Так. — Костя вздохнул. — А если мы попробуем заключить сделку? — С улыбкой предложил он, устроив свой подбородок на ее щеке. — Что ты хочешь взамен? Назови любую цену, что угодно…

Карина покачала головой.

— Ты меня слышишь, вообще?

— Слышу. — Ничуть не смутился Константин. — И пытаюсь найти компромисс, а ты упорствуешь.

— Я не упорствую! — Возмутилась она. — Я просто не могу и не хочу детей. Что тебе непонятно?!

Но Соболев продолжал смотреть на нее спокойными глазами, полными ожидания. Он уже все решил. Это было видно невооруженным взглядом. И ее согласие или нет, ничего уже не значило.

Мать его, так! Но Карина почти не сомневалась, что за пару дней он и ее сумеет убедить, что все может быть только так, и никак иначе.

Это ее разозлило.

— Хорошо! Хочешь цену? Давай! — Она все-таки вскочила с его колен и застыла в проходе, смерив Константина гневным взглядом. — Что там дарят за наследников?! Драгоценности? Хочу ювелирный завод. Столичный. Тот, который принадлежит Картову!

Едва не топнув ногой в порыве сильной и совсем по-детски чистой злобе, потребовала она, прекрасно зная, что Дима не продаст этот завод ни за что в жизни. Никому, так как, в свое время немало «повоевал», чтобы заполучить такой лакомый кусочек. Тем более не отдаст ей. Тем более — теперь.

Однако Константина ее требование ничуть не смутило. Наоборот, он, казалось, расслабился. Хотя, она не стала бы утверждать, но все же, мелькнуло что-то такое в глазах Соболева. Стальное и жесткое. Холодное. Но в следующую же секунду он ласково посмотрел прямо ей в глаза и улыбнулся еще шире.

— Договорились.

Костя поднялся следом за ней.

— Я даю тебе слово, что документы, передающие право собственности на этот завод, на имя Карины Соболевой, — может ей и показалось, но Константин явно с удовольствием назвал ее именно так. — Ты получишь сразу после рождения нашего ребенка. — Посмеиваясь, пообещал он. — Так что теперь — дело за тобой. Или, за нами. — Так же весело, уточнил Константин. — А пока, предлагаю поесть, потому, как за ужином ты к еде почти не прикоснулась.

— Нет! Я не согласна! — Еще не поняв как, но осознавая, что сдает позиции, и он слишком уверен в себе, возмутилась Карина.

— Не волнуйся, хорошая моя. — Костя погладил ее по щеке и, наклонившись, поцеловал в губы. — Я же не требую, чтобы ты сегодня же родила мне наследника.

Это он ее так думает успокоить?!

Карина уже открыла рот, чтобы продолжить спор, но Соболев вновь завладел ее губами.

— Не спорь. — Оторвавшись, велел он. — Я понимаю твой страх, и не пытаюсь поломать тебя. Но ты же смогла ко мне привыкнуть, хотя, наверное, не считала такое возможным еще пару месяцев назад? Значит, мы сумеем приучить тебя и к этой мысли. — Он нежно обхватил ее скулы ладонями. — Я тебя прошу — просто попробуй поверить, что это, возможно, не так страшно. Ради меня.

Он смотрел на нее так, что при всем страхе и панике, которые никуда не делись, Карина ничего не смогла возразить и сказать. Нет, не согласилась, но промолчала, не зная, сможет ли отказать человеку, который пару часов назад заявил, что любит ее. Более того, тому, который дал ей это ощутить и понять. Убедил поверить.

Перелет еще с одной пересадкой, пусть и прошедший с максимально возможным комфортом, вымотал ее окончательно. Хотя, не будь Карина настолько закаленная жизнью, упала бы с ног еще в Киеве, наверное, со всеми этими выяснениями и потрясениями-то. Но были в этом сумасшедшем «путешествии» и забавные моменты. Она впервые увидела, как Константин сдерживал себя и не курил во время перелетов. И потом было довольно забавно наблюдать, как он прикуривает, едва ступает на землю, с видимым удовольствием затягиваясь сигаретой. На ее вялый интерес, с чего это он вдруг стал обращать внимание на запреты, Костя, «по секрету», признал, что самолеты — единственное место, где ему привели действительно убедительные доводы в пользу временного отказа от курения. Поскольку он не хотел бы послужить причиной пожара и падения самолета только от того, что не смог управлять своей привычкой.

В аэропорту их ждал горячий, жаркий и душный полдень, совершенно непривычный, после холодной родной ранней весны. Константин, видимо поняв, что Карина засыпает на ходу, быстро организовал их посадку на гидросамолет вместе с одним из охранников, прилетевших тем же рейсом. Остальные парни были оставлены разбираться с багажом. По правде сказать, Карина уже не различала ни пути, ни видов за окном. Мозг, однозначно, перегруженный событиями последних двенадцати часов, впал то ли в транс, то ли в ступор. Даже роскошный вид виллы не пробудил у нее внутри никакого отклика, ни как у дизайнера, ни просто, как у любующегося человека. Оставив Константина что-то решать с имеющимся персоналом, Карина по-английски попросила провести ее в спальню и, едва там оказавшись, сбросила на пол брюки и блузу, упала на кровать, буквально отключившись.