Bad idea - Ана Эспехо

и требующего немедленного утоления одним единственно известным Харду путем. Сейчас как раз такой случай! Но как жаль, моему дорогому Тому уже пора уходить.

– Тебе пора! – Хард подрывается с места, словно леденящий тон моего голоса насильно поднимает его с дивана. Кареглазый черт рыскает по моему лицу диким взглядом, испытывая острое желание наорать или трахнуть. В его случае лучше всё и сразу!

– Ба, Том уже уходит, – открываю входную дверь, взглядом приглашая британца немедленно покинуть мой дом. Бабушка выглядывает с кухни, тепло улыбается и просит его приходить по чаще. Несмотря на все ее слова о том, что она любит проверять незнакомцев своим испытывающим взглядом, Том обаял её раньше, чем она успела это осознать. Я остаюсь невозмутима даже тогда, когда Хард вплотную прижимается к моему телу и дышит мне прямо в губы, выжидая моих дальнейших действий. Как непоколебимая ледяная глыба уверенно смотрю в глаза Томаса, низом живота чувствуя его возбуждение, но и виду не показываю, что меня это волнует. Задетая мужская гордость Тома дает о себе знать, приказывая немедленно покинуть дом девушки, которую не впечатляет и не трогает тот факт, что у такого парня как он, стоит только на неё. Хард разворачивается и выходит на улицу, но мне так хочется, чтобы последнее слова осталось за мной.

– Том… – он замирает на ходу и медленно оборачивается, а я хватаю его за шиворот футболки, притягиваю к себе и впиваюсь в его губы со сладостным стоном, кончиком языка проникая в рот. Но прежде чем Хард успевает насладиться моей минутной слабостью, прерываю поцелуй и захлопываю дверь прямо у него перед носом, оставив взвинченного и возбужденного британца на пороге своего дома. Довольная своей выходкой, улыбаюсь, глядя на дверь, абсолютно уверенная в том, что британец не оставит это просто так.

Подобрав свою сумку с вещами, поднимаюсь на второй этаж и захожу в спальню, где меня уже ожидает его величество Гордая Задница. Как предсказуемо, Хард! Захлопываю дверь, оповещая о своем присутствии и лыблюсь как самая настоящая влюбленная дурочка, хорошо изучившая своего парня.

– Еще раз так сделаешь… – Томас кипит от злости, и его тихий низкий шепот пробирает меня до костей.

– Я поставлю на окна и балконную дверь решётки. – Он не может врываться ко мне в комнату, когда ему вздумается, даже тогда, когда я этого хочу!

– Не смеши меня, Майя. Ты скорее распахнешь все окна и двери, и мокрая от возбуждения, подкрепленного сладостным ожиданием, будешь ждать моего появления, – Хард засовывает руки в карманы брюк и говорит мне все это своим высокомерно-надменным тоном, от которого отвратительно приятно горит между ног. Ненавижу!

– Ты собирал эти вещи, – швыряю сумки с вещами к ногам этого засранца, – вот сам их обратно и раскладывай, – он снисходительно фыркает, понимая, что это мой единственный шанс достойно выйти из спора. Сама плюхаюсь на кровать, расставив руки в стороны и наслаждаюсь мягкостью постели и открывающемся мне видом. Если бы мне сказали, что Хард, эта скотина, будет разбирать мои вещи, раскладывая всё по полочкам, я бы до смерти засмеяла этого человека. Но он оказался бы прав! Том складывает мои домашние вещи в выдвижные ящики комода, предусмотрительно разделив все футболки и шорты, лосины и растянувшиеся треники на две кучи, чтобы мне было легче определиться с выбором одежды. Теплые вещи он упрятал на полки в шкафу, скрываемые одеждой, висевшей на вешалках. Чтобы добраться до полок Харду приходится столкнуться лицом к лицу с моими платьями, блузками и всей одеждой, которая пахнет мной. И клянусь, чем угодно, но этот чертов извращенец получил немыслимое удовольствие, вдыхая запах моего тела. Когда подходит очередь нижнего белья, Том разглядывает бюстгальтер и трусики на свету, потом смотрит на меня, прикидывая в своем пошлом воображении как я буду смотреться в этом белье прямо сейчас, лежа на кровати, такая расслабленная и томная. А потом отказывается от своей затеи и закидывает нижнее белье в небольшой ящичек. Хард такая истеричка, когда хочет секса, а попросить гордость не позволяет. Меня забавляет его поведение. Он высокомерный, неприступный и даже безжалостный в отношении любого проявления чувств, а в моей спальне он милый и даже заботливый парень, который любезно помогает своей девушке разобрать сумку с вещами. Кому расскажи, не поверят и засмеют. Но мне нравится такой Хард. Или нравился, пока этот идиот не задевает ногой деревянную перегородку, которая служит лживым ящиком. Я резко сажусь на кровати, похолодев от страха, наблюдая как секс-игрушка, которая обязана быть у каждой уважающей себя девушки, если она не хочет зависеть от своего сексуального партнера, катится к ногам Харда и останавливается. Нервно сглатываю, прикидывая пути отступления. Сбежать из спальни не получится, потому что я не смогу объяснить бабушке причину своей взвинченности. Оставаться с Томасом в замкнутом пространстве элементарно страшно. Он взбесится, ведь сам факт существования вибратора в моей спальне ставит под сомнение его сексуальный авторитет.

– Что это? – глухой рык взбешенного хищника вырывается из груди британца и мне хочется запищать от страха, и забиться под диван.

– А я думала ты сведущ в сексуальных удовольствиях иными способами.

– Нет, Майя, ты меня не поняла, какого хрена он делает в твоей комнате!? – сдавленный гортанный возглас Харда пропускает по моему телу волну жара, и меня бросает в пот, словно я пробежала олимпийский забег или в моем случае, не вылезала из постели Тома несколько дней подряд.

– Ну у меня же не всегда был парень, Хард. Правильнее даже сказать, секс-партнер и мне нужно было как-то справляться самой. – Что я делаю? Что я делаю? Хард может убить меня этим самым вибратором в его руке, и секс-игрушка для удовольствия превратится в оружие для убийства.

– Ты пользовалась им? – он поворачивается ко мне лицом, все это время простояв полубоком, обдумывая, глядя себе под ногами, как меня проучиться.

– А ты не знаешь, как пользоваться секс-игрушками, Хард? – У меня начинает нещадно сосать под ложечкой только от одной мысли о том, что Том может сделать со мной, своими руками, если он использует мой тайный секретик так безобразно обнаруживший себя.

– О, девочка, я прекрасно знаю, просто мне интересно насколько правильно ты пользовалась ей. – Он остается на месте, нервируя своим бездействием. И Хард прав, томительное ожидание идеально сочетается с возбуждением.

– Я тебе как-нибудь покажу, когда у меня будет хорошее настроение, – выпрямляюсь и расправляю плечи, но внизу живота так безжалостно тянет, что я непроизвольно ерзаю на одном месте, как непоседливая школьница, ожидающая, когда