Разрушенные клятвы - Катарина Маура

мне на всю жизнь. Он сказал: Меня без нее просто нет. И это правда. Я видел, как он медленно умирал, пока ты не вернулась. Я не буду врать — я не был в тебе уверен. Но, похоже, начинаю менять свое мнение. Думаю, и Зейн тоже.

Он бросает на меня задумчивый взгляд, затем слегка улыбается и, не оборачиваясь больше, уходит, оставляя меня наедине со своими мыслями.

Глава 86

Селеста

— Скоро я научу тебя готовить их, — бабушка Анна протягивает мне коробку свежего печенья. — Это семейный секрет, и я доверяю его тебе.

Я расширяю глаза, а первым порывом становится отказ. Но бабушка бросает на меня выразительный взгляд, и я тут же закрываю рот, крепче прижимая коробку к груди. Что бы она сказала, если бы узнала, что я не съела ни одного из них за все это время? Что я всегда отдавала их Сиерре?

Бабушка касается моих волос, убирая прядь с лица.

— Я знаю, сейчас тяжело, Селеста. Но с моей стороны кажется, что вы наконец-то работаете над своими проблемами, а не прячетесь за гневом. Доверься процессу. Доверься ему.

Она улыбается, явно видя мой шок, и заправляет волосы за ухо.

— А теперь иди, — мягко говорит она. — Подкупи Сиерру моим печеньем.

Я моргаю, ошеломленная, а она только усмехается, выталкивая меня к выходу.

— Тебе может так не казаться, но ты медленно завоевываешь нашу семью. Просто не сдавайся, ладно? Все будет хорошо.

— Спасибо, — шепчу я, не до конца понимая, за что именно благодарю. Дело явно не только в печенье.

Бабушка провожает меня до машины, и ее взгляд странно успокаивает.

Я украдкой поглядываю на коробку на соседнем сиденье, пока еду к дому Сиерры, чувствуя себя еще более потерянной, чем обычно. В голове царит хаос — недели размышлений, попыток примирить то, что я думала было правдой с действительностью. Вспоминая свое поведение, я ощущаю глубокое раскаяние, разъедающий стыд. Возможно, часть этой боли — не от потери, а от неспособности простить себя за то, что я сделала с Зейном.

Я делаю дрожащий вдох, глядя на красную входную дверь Сиерры, тоска накрывает меня сильнее, чем когда-либо, когда я ставлю коробку печенья перед ней, звуки смеха едва слышны. Когда я поворачиваюсь, чтобы уйти, дверь открывается, и я оглядываюсь через плечо, чтобы увидеть Фэй, стоящую в дверном проеме.

— Ты пришла, — радостно улыбается она. — Заходи.

Я замираю и отрицательно качаю головой, не зная, как объяснить, что мне здесь не рады. Никто ведь не знает о нашем с Сиеррой соглашении.

— Ой, я не могу, — мямлю я, чувствуя, как щеки заливает жар.

Сиерра появляется позади Фэй, разглядывая меня задумчиво.

— Как будто у тебя есть дела поважнее, — тихо бросает она. — К тому же, мои братья сегодня играют в покер у Луки, так что можешь остаться с нами.

Она протягивает руку. Я в растерянности смотрю на нее, но все же кладу свою ладонь в ее. Сиерра притягивает меня в дом, и в груди разливается странное, щемящее чувство, когда я вижу Вэл и Рейвен на диване. Они поднимают глаза, и обе улыбаются. Без намека на удивление.

— Я уже начала думать, сколько тебе еще потребуется времени, — произносит Вал. — Мы ждали тебя.

Рейвен густо краснеет, открывает рот, словно хочет возразить, но тут же отводит взгляд и скрещивает руки. Фэй прыскает со смеху и притягивает Рейвен ближе, обнимая за плечи.

— Мне понадобилось время, чтобы понять, почему Сиерра каждый месяц настаивала, чтобы мы собирались именно у нее.

Вэл кивает, с усмешкой прижимаясь к Рейвен.

— Все стало очевидно, когда я услышала, как Рейвен сегодня просит бабушку испечь печенье. Она так настаивала, что это должно быть именно сегодня, что я не выдержала и расспросила ее. Оказалось, она знала, что ты принесешь его Сиерре и найдешь нас здесь.

Вэл закатывает глаза и качает головой.

— Я не понимаю, почему Сиерра и Рейвен пошли на этот детский заговор, когда могли просто сказать, что хотят видеть тебя здесь.

Сиерра скрещивает руки на груди, раздраженно глядя на Вэл, ее щеки пылают.

— Это ты сказала, что перестанешь приходить, если мы не начнем приглашать Селесту!

Вэл пожимает плечами, ухмыляясь, и берет с кофейного столика рюмку.

— И, несмотря на это, вы так и не пригласили ее. Просто втянули ее в это хитрым способом, что, если честно, в твоем случае почти одно и то же.

Я принимаю рюмку от Вэл и замираю, когда замечаю, что на стекле выгравировано мое имя. Они… правда ждали меня.

— Это, эээ… — Рейвен неловко отводит взгляд. — Это от меня. Добро пожаловать на анти-покерную ночь. Прости, что мы так долго тянули с приглашением.

Я улыбаюсь. Впервые за долгое время искренне. Где-то в глубине все еще остается горьковатое чувство отторжения — ведь они собирались здесь месяцами и ни разу не подумали обо мне. Но я устала держать зло. Устала позволять прошлому делать мне больно.

— И что же это за анти-покерная ночь? — спрашиваю я, сжимая в руках рюмку со своим именем.

Фэй заливается смехом, пока Вэл наливает в мой стакан текилу, а Рейвен протягивает дольку лайма. Я ловлю взгляд Сиерры — она ухмыляется, и на мгновение все становится таким, каким было прежде… до того, как я разрушила нашу дружбу.

— Анти-покерная ночь — это наша ежемесячная встреча, — поясняет Сиерра. — Мы проводим ее в один день с покерными посиделками парней и используем этот повод, чтобы обсудить новости. Обычно в процессе замешана текила.

Она поднимает свой стакан, и остальные следуют за ней. Они ждут, когда я присоединюсь. Рука предательски дрожит, пока я стукаюсь бокалом о их стекло и опрокидываю его. Алкоголь обжигает горло, и секунду спустя Сиерра уже сует мне в рот дольку лайма. Я впиваюсь в нее зубами, тяжело дыша.

— Вы меня убьете, — бормочу я.

Фэй понимающе хлопает меня по плечу.

— Они еще добрые сегодня, чтобы не напугать тебя. Обычно Вэл приносит какую-то адскую самогонку, которую делает ее брат. И вот это, поверь, уже настоящее испытание.

Вэл вдруг обнимает меня за талию, и я замираю, ошеломленная их теплотой. Они стали добрее в последнее время, но я и подумать не могла, что когда-нибудь они примут меня вот так. Я