Джоанна Лэнгтон - Акватория любви

Хотя Роузмари и в разводе с Робертом, «Кросби-тур» теперь тоже под угрозой. У людей хорошая память, особенно на такие вещи, как банкротство и грязные махинации… И теперь их семейный бизнес может оказаться в черном списке. Спрашивается, на что тогда они будут жить? Бедная Роузмари!.. Муж от нее ушел, отобрав у них дом, а теперь в довершение всех бед она еще может потерять и единственный источник доходов?! А отец? Как он все это выдержит? Ведь у него не осталось ничего, кроме доброго имени,

Дженнифер шла за Никосом по тенистой аллее к особняку, а мысли – одна неприятнее другой – наскакивали друг на друга, все больше и больше повергая ее в уныние.

– Мне нужно позвонить Роузмари, – прервала она молчание. – Надо сообщить ей насчет коттеджей…

– Нет, не надо! – не терпящим возражений тоном заявил Никос. – Во всяком случае, сейчас я не вижу в этом необходимости. И вообще, я не хочу, чтобы ты звонила в Англию, пока я не выясню все, что считаю нужным.

Опешив от столь категоричного тона, Дженнифер молча таращила на него глаза.

– Хотя твоя сестра и в разводе с Добсоном, я не поручусь, что она не проболтается. Скорее всего, она потребует от своего бывшего муженька объяснений, а я не хочу, чтобы он раньше времени узнал о том, что его обман уже раскрыт, – объяснил Никос.

От возмущения Дженнифер заскрипела зубами.

– А тебе не кажется, что все это не только вопрос твоего хотения? – взяв себя в руки, тихо спросила она. – И вообще, позволь мне самой решать, что лучше для моей семьи!

– А теперь послушай, что я тебе скажу, – бесстрастным тоном ответил Никоc, держа ее на прицеле глаз. – Если хочешь, чтобы я помог твоей семье пережить всю эту передрягу, делай так, как я велю. Ну а если нет, поступай как знаешь, только потом не говори, что я тебя не предупреждал.

– Ты что, мне угрожаешь? – дрогнувшим голосом спросила Дженнифер.

– Отнюдь, – возразил Никос, упрямо мотнув головой. – Всего лишь излагаю факты. На данный момент у меня нет оснований доверять кому-либо из вашего семейства. Это распространяется и на твоего отца, и на твою сестру. Кроме того, я рассчитываю в ближайшее время прояснить некоторые обстоятельства. Если же кто-то из вас, будь то случайно или преднамеренно, сообщит новость Добсону, тот наверняка скроется. Ну и что тогда мне делать? – Он развел руками и, прищурив глаза, завершил: – Разве что прийти к неутешительному выводу, что Добсон не единственный вор в вашей семье…

– Спасибо на добром слове! – пробормотала Дженнифер, опуская глаза, и почувствовала, что щеки заливает краска.

– Не за что. Я всего лишь обрисовал тебе ситуацию, ну а ты уж теперь решай сама, что лучше для твоей семьи.

Да, ситуация лучше не придумаешь! И обрисована на редкость доходчиво и красочно… Дженнифер прекрасно поняла, что ей хотят сказать. Ее поставили перед выбором: либо она ни о чем не сообщает сестре, либо ставит под сомнение доброе имя семьи.

– Значит, теперь я твоя заложница? – спросила Дженнифер, поднимая на него глаза. – Я верно поняла?

Никос помолчал, а потом, окинув ее с ног до головы долгим, пристальным взглядом, спросил чуть хрипловатым голосом:

– А ты хотела бы?

Заметив, как изменилось выражение его глаз, Дженнифер напряглась и поспешила отвернуться, сделав вид, будто рассматривает особняк. Немного придя в себя, она ахнула от восторга. Казалось, утопающий в зелени старинный дом сошел со страницы роскошного альбома.

– Летний дом семьи Костеасов, – не скрывая гордости, поведал Никос. – Два года назад я его полностью отреставрировал. Хотел сделать сюрприз к юбилею бабушки Теодоры.

Ничего себе летний дом! Сколько же тут комнат…

Словно отвечая на ее вопрос, Никос продолжил:

– Правда, теперь он несколько отличается от оригинала… Сзади новая пристройка.

Поднявшись на ступени, Никос толкнул массивную дверь плечом, вошел сам и жестом пригласил Дженнифер. В просторном прохладном холле царил уютный полумрак: ставни высоких окон были закрыты, и свет проникал лишь через круглое витражное окно над площадкой широкой лестницы, украшенной резными балясинами. Никос молча провел ее в большую гостиную, кивнул на диван в нише широченного окна, выходившего в сад, а сам направился к внушительных размеров старинному буфету красного дерева..

Дженнифер села, сняла жакет и выглянула в окно. За деревьями поблескивала серебром рябь речушки, отражая зелень рощи на дальнем берегу. Все вокруг дышало тишиной и покоем, и Дженнифер, немного расслабившись, с интересом огляделась. За дверцами буфета скрывался холодильник и бар с напитками. Никос молча налил коньяку и себе, и ей и так же молча протянул ей стакан. Она сделала маленький глоток и невольно поморщилась: она никогда не любила спиртное, но по телу разлилось живительное тепло и постепенно напряжение отпустило ее.

Никос поставил свой нетронутый стакан на низкий столик, сел в кресло напротив и какое-то время молча смотрел ей в глаза, а потом негромко сказал:

– Вчера я ошибся на твой счет. И был очень груб. Вообще-то, для меня это нехарактерно… Просто все время, пока я был с тобой, я страшно злился и хотел тебя обидеть.

Пораженная его искренностью, Дженнифер кивнула, сжала губы и, почувствовав, что на глаза наворачиваются слезы, опустила голову. Наконец она увидела в Никосе мужчину, в которого была когда-то безнадежно влюблена. Гордого, упрямого, но справедливого: он всегда признавался в своих ошибках, хотя по натуре был крайне самолюбив, и сознание своего собственного несовершенства было для него страшнее смерти. Мужчину импульсивного и страстного: он мог быть высокомерным и жестоким, но мог растопить ее сердце одной лишь своей улыбкой. Только сейчас Дженнифер с болью вспомнила, что Никос еще ни разу ей не улыбнулся.

– Хотел меня обидеть? – повторила она и тут же подумала, ну что за идиотский вопрос! Конечно же хотел.

А что, собственно говоря, в этом удивительного? Ведь три года назад Никос сам вычеркнул ее из своей жизни. Сколько раз она поднимала трубку и думала, а вдруг это он? И потом только что он совершенно недвусмысленно дал ей понять, что подозревает если не ее саму, так ее родных в преступном сговоре с Робертом. Она тихонько вздохнула. С этим ничего не поделаешь…

Никос рассмеялся – коротко и зло – и спросил:

– И ты еще спрашиваешь?!

Дженнифер вздрогнула и, подняв глаза, узнала этот пристальный, напряженный взгляд пронзительных карих глаз, который преследовал ее в снах и заставлял кровь быстрее бежать по жилам.

– Ты не можешь не чувствовать, как я тебя хочу, – словно с неохотой признался Никос. – Как это ни прискорбно, но за эти три года ничего не изменилось. Ты возбуждаешь меня так же, как и в то памятное лето.