Исцеляя босса - Оливия Хейл
— Представь, что он еще и битком набит людьми. Здесь будет яблоку негде упасть.
Огромный бальный зал, возможно, немного безвкусен, но именно этого и ожидает клиентура. Люди, которые посещают благотворительные аукционы в центре Манхэттена в пятницу вечером, приходят не за уровнем класса Лувра.
— Сойдет.
Тристан фыркает.
— Какой энтузиазм.
Я смотрю на часы. Уже почти десять утра, день мероприятия, а мисс Дэвис до сих пор не сообщила, кто будет моей спутницей на вечер.
Не знаю, на что я больше надеюсь: что она найдет ее или что нет.
Мысль о том, чтобы бродить здесь при тусклом освещении, среди всех этих людей, вынужденно поддерживая светскую беседу... я лучше переживу один из своих приступов мигрени.
— Не уверен, зачем Виктору вообще наше присутствие здесь, — говорю я.
Тристан убирает телефон в карман пиджака.
— Конечно, уверен, — говорит он сухо. — Ему нужен тот блеск, который мы добавляем.
Я приподнимаю бровь.
— Блеск?
— Да. Мы будем делать высокие ставки, и у нас появится возможность пообщаться. У Картера есть какой-то топ-менеджер из мультимедийной компании, с которым он хочет нас познакомить, — Тристан машет рукой. — Мы здесь, чтобы видеть и быть увиденными.
— И ты продержишься ровно пятнадцать минут, — обвиняю я. — Прежде чем сбежать обратно к своей прекрасной девушке и сыну.
Улыбка Тристана бесстыдна.
— Да, но я выжму из себя максимум блеска за эти пятнадцать минут.
— Не могу поверить, что я радовался за тебя в начале. Жаль, что не могу забрать свои слова обратно, — говорю я, качая головой. — Самодовольный ублюдок.
Улыбка Тристана только расплывается еще шире, и, несмотря на мои слова, мы оба знаем, что я все еще счастлив за него. Он обрел счастье таким образом, который был ему недоступен годами. Это не значит, что наблюдать за этим иногда не невыносимо.
Он не спрашивает меня, почему я не ответил на его сообщение о том, чтобы зайти на ужин вчера, и я благодарен за это. Он не давит.
Виктор направляется к нам, огибая столы, покрытые белой скатертью. Его руки в карманах брюк.
— Думаешь, сойдет? — спрашивает он.
— Сойдет.
Его лицо — холодная маска.
— Напомни-ка, зачем мы вообще этим занимаемся.
— Нетворкинг. Престиж. Доброжелательность, — говорит Тристан. — Компания выглядит хорошо. «Acture Capital» выглядит хорошо.
Виктор качает головой.
— Мне пришлось сказать им, чтобы все письма по этому поводу переадресовывали моему ассистенту. Думаешь, вопрос о том, что должна подавать кейтеринговая компания, действительно заслуживает внимания генерального директора?
Я смотрю мимо него на приготовления к вечеру. Два техника на сцене разматывают метр за метром проводов.
— Сесилия хорошо справляется с этим, — говорит Тристан. — Это единственное, чего мне не хватает в «Exciteur».
Виктор замирает на мгновение.
— Ты имеешь в виду мисс Майерс?
— Да, мисс Майерс, — сухо говорит Тристан. — Твою ассистентку, ранее мою.
— Полагаю, она хорошо работает.
Я разминаю шею, чувствуя зажим. Прошлая ночь снова была почти без сна. Тристан толкает меня локтем.
— Расскажи, как там дела у свадебной конторы. Уже нашел свою идеальную женщину?
Я качаю головой.
— До сих пор не могу поверить, что это мне выпало это задание. Не стоило проигрывать ту покерную партию.
— Ну, ты ведь не слишком занят чем-то другим, верно? — спрашивает Виктор, отвечая на письма на телефоне. Его слова звучат констатирующе.
Потому что это факт. В последнее время я мало чем еще занимаюсь, особенно учитывая, что могу вести свои дела из домашнего офиса.
— Мы превращаем ее в приложение, — говорю я. — Должны вывести компанию в плюс за несколько месяцев.
— Сокращаешь персонал?
Лицо Саммер мелькает у меня в голове.
— Нет. У них есть экспертиза, да и штат у них и так небольшой.
Тристан кивает, в его глазах — задумчивый взгляд.
— Мы выводим ее на глобальный уровень, верно?
— Да.
— Тут может быть что-то интересное. Проведение элитных вечеринок для одиноких по всему миру.
— Как «Позолоченная комната»? — спрашиваю я.
Тристан хмурится на меня. Ему не нравится, когда я упоминаю о его прошлых привычках, несмотря на то, что я сам однажды сопровождал его на одну из таких вечеринок. Особенно на публике. Я знаю, что ему это не нравится, и все равно дразню его.
Когда я начал хотеть смотреть, как мир горит?
— В некотором роде, — говорит Тристан, понижая голос. — Но более... респектабельно. Запуск приложения с этой целью…
— Может сработать.
Виктор прочищает горло.
— Ты приводишь кого-то из семьи сегодня вечером, Энтони? Своего брата?
Я смотрю на него достаточно долго, чтобы он оторвался от телефона. Ледяные голубые глаза холодны, когда они смотрят в мои.
— Значит, нет, — заключает он.
— Значит, нет, — повторяю я.
Он пожимает плечами, возвращаясь к телефону.
— Жаль. Твои связи могли бы нам помочь.
Тристан и я молча наблюдаем, как он направляется к организаторам мероприятия. Они вытягиваются в струнку, когда он инструктирует их, без сомнения, о мелочах.
— Напомни-ка, — говорю я. — Почему мы снова его терпим?
Тристан вздыхает.
— Он приносит чертову кучу денег.
— Это почти того не стоит.
— Почти, — соглашается он и поворачивается так, чтобы встать рядом со мной. Мы смотрим на бальный зал. — Рад, что ты придешь сегодня вечером.
Я издаю неопределенный звук. Ненавижу, что и он начал ходить вокруг меня на цыпочках. И так достаточно плохо, когда я разговариваю с родителями. Плохо, потому что я знаю, что они осторожничают не из-за моей надвигающейся слепоты, о которой они даже не подозревают. Они опасаются моего нрава.
— Рад, что тебе не придется провести эти пятнадцать минут в одиночестве, ты имеешь в виду.
Он фыркает, скорее чтобы подыграть мне, чем от настоящего веселья. Тишина между нами сдвигается, углубляется, и его голос понижается.
— Ты же знаешь, что я о тебе беспокоюсь, чувак.
Я закрываю глаза.
— Не надо.
— Я должен, — говорит он, и его взгляд на мне. — Все в порядке? Правда?
Это первый раз, когда он прямо спросил. Не просто прокомментировал мое одиночество, отсутствие социальной жизни или мой нрав. А действительно попросил ответа.
Правда поднимается в горле выше, чем я ожидал. Выше, чем когда-либо с семьей.
Но мысль о том, что последует дальше, останавливает меня. Вопросы. Благонамеренные советы. Предложения о втором мнении, о технологиях, о чертовой азбуке Брайля и собаках-поводырях, и «как ты себя чувствуешь»? Измененное поведение. Как я превращусь из друга и делового партнера в того, кого жалеют.
Он неизбежно задаст тот вопрос, который жжет мой желудок кислотой всякий раз, когда я думаю о будущем. Сколько тебе осталось, пока ты не сможешь больше работать? Пока мое время как
