Измена. И глупо, и поздно - Дора Шабанн
А я так на руки брала!
А я так за уши драла!
А я так пряником кормила!'
И хором бабушки твердят:
«Как наши годы-то летят!»…'
А. С. Пушкин «Евгений Онегин»
Не знаю, чего я ожидала, стоя на парковке в зоне прилёта аэропорта.
В последний раз я видела Ульку на свадьбе Серёжи с Жанной, а после этого она практически сразу улетела в Петербург и до настоящего момента носа на родину не казала.
Девочкой она всегда была спокойной, серьезной, очень внимательной, деловой и ужасно ответственной — такая классическая «старшая дочь». Улыбчивая с близкими, отзывчивая. Скорее плотного телосложения, чем изящная, в детстве много и активно занимавшаяся спортом, но по состоянию здоровья прекратившая, кажется, в средней школе.
В целом мне, конечно, было очень любопытно еще и на мужа её посмотреть, а уж на детей, тем более.
И естественно, узнать все новости о той части семейства тоже хотелось, ибо после смерти деда Вани баба Поля общалась с матерью Ульяны нечасто.
Ну что же, всё оказалось… удивительно.
Совсем не так, как ожидалось.
Несмотря на длительную разлуку, узнали мы друг друга сразу. Едва из дверей зала прилёта появилась молодая женщина с ребёнком на руках в сопровождении мужчины с чемоданами и девочки чуть помладше Таси, внутри как будто ёкнуло.
— Галочка! — молодая мать, практически не меняя крейсерской скорости своего передвижения, направилась к нам.
Остальные члены семейства сориентировались мгновенно и порысили за ней.
Далее последовали представления, знакомство, объятия, восклицания, поцелуи, быстрое упаковывание вещей и гостей в машину. И все это в некоем невероятном ощущении праздника, как из детства. Неведомая нам, задорная энергия словно бы окутывала семью сестры.
— Артём, мой муж, а это Соня и Лена, — Ульяна представила своих, потом внимательно оглядела нас с Колей и покачала головой, — ох, Говоровы, всё хорошеете! Годы идут, а вы по-прежнему классные! Вот, помню я вашу свадьбу, а потом — Серёжки и… А что это я вас все время только по свадьбам-то и помню?
Неожиданно рассмеялись хором, и в таком удивительном, приподнятом настроении покатили в город.
— «Сапфир», это тот отель, который на Ленина у парка? — уточнил Говоров.
А Улька рассмеялась:
— Да, Достык же теперь у вас проспект Ленина?
— Так я тебе старый вариант говорю на всякий случай, вряд ли вы там следите за нашими переименованиями… — фыркнул Коля.
— Ну, это ещё при мне было… в начале девяностых, — усмехнулась сестрица.
А потом собралась и серьёзно уточнила:
— Галочка, скажи, когда удобно будет семейно повстречаться? И вот еще: открыты ли сейчас для посещений «Медео» и «Чимбулак»? С Кок-Тюбе все понятно: сели на канатку и на месте, а в горы, говорят, бывает, что не пускают?
— Так, а какие у вас в целом планы? — поинтересовалась, чтобы сориентироваться и более-менее понимать картину.
— Ой, мы совсем, видишь, ненадолго. У Артёма получилось взять два дня к выходным, так что у нас есть суббота-воскресенье, ну и понедельник. Во вторник улетаем днем. Сегодня мы хотели заселиться, потом сходить в парки: Двадцати восьми панфиловцев и Горького. Прогуляться, посмотреть чего и как. Обедаем мы в три у моей любимой учительницы. А вечером, наверно, пойдём просто пешком по «Жибек Жолы». Прогуляемся по местам моей «боевой славы» от бывшего дома деда Вани до нашего… там, где ТЮЗ и памятник Амангельды Иманову.
Прикинув наши предварительные планы, переглянувшись с Колей, предложила:
— Тогда давайте, мы вас у Амангельды подхватим да поедем поужинать.
— А завтра с утра на «Медео» и «Чимбулак». Горы открыты, — усмехнулся Говоров, довольный, что ему нет необходимости нянчить родню, причём не свою, практически круглые сутки.
— Ой, это было бы шикарно! Правда, Тём? — сестра пихнула мужа локтем, он на миг отвлёкся от телефона и кивнул.
А Ульяна усмехнулась:
— Даже в отпуске он всё равно весь в делах.
Удивительно, но Соня, их старшая, спокойно дремала всю дорогу, обняв свой рюкзак в виде зайца, а младшая, которой, как выяснилось, недавно исполнилось восемь месяцев, внимательно таращила круглые глазенки в окно.
Поэтому за весь путь до отеля, который занял около сорока минут, я успела только выслушать истории, что, к сожалению, бабушка с дедушкой Ульяны уже умерли, так же как и их старшая дочь, сестра её матери.
— Теперь, представляешь, у моей мамы, кроме нас с Симкой, появилось ещё два сына — тётушкины дети.
Мальчишек я помнила смутно, потому как видела их в жизни от силы раза два. Старшая дочь деда Вани уехала учиться в Ленинград, когда я ещё в сад ходила, там она вышла замуж и родила сыновей. И жили они в Петербурге, изредка наезжая летом в Алма-Ату. Поэтому встречаться у нас практически не получалось.
Выгрузив родню у отеля и договорившись встретиться вечером в сквере около ТЮЗа, поехали домой.
— Ну что? Весьма бодрые родственники. И несильно напряжные, — усмехнулся Коля. — Хочешь на завтрашний вечер организовывать Наталью Павеловну с бабой Полей и Серёжкой?
— А ты как считаешь? — тяжело вздохнула от перспективы. — Дальше-то понедельник — рабочий день.
Коля задумался, а когда мы добрались к себе, предложил:
— Слушай, ну завтра «Медео» и «Чимбулак». Впечатлений и усталости будет много, детям — особенно. Просто представь, какими они станут к вечеру, когда эти все сумасшедшие бабки-тётки захотят их потискать?
— А они захотят, — протянула задумчиво, потому что и Сонечка, и уж тем более маленькая Леночка, оказались невероятно милыми куколкой и пупсом.
— Вот, возьмём завтра с собой Тасю. Они с Соней должны, по идее, общий язык найти. И нашей не скучно, и приезжей повеселее будет, — ну надо же, а Говоров-то понимает!
— Думаю, все будут рады, — вздохнула с надеждой. — Ладно, я тогда поставлю в известность бабу Полю. Пусть она маме с Серёжкой сама расскажет. Если уж они предпочтут продолжать обижаться, ну, значит, закажем бабуле такси.
Коля хмыкнул:
— Готов на три литра виски поспорить, что твои драгоценные родственники из Иссыка примчатся впереди такси. И Серёга обязательно Жанку с Данилой притащит.
— Ну, ты же понимаешь, пора бы. Уля про Даню до сих пор только слышала, причем от тебя и сто лет назад. Надо живьем посмотреть, а то он уж скоро женится.
